Я нарисую тебе смерть

Белое платье на Петре сильно ограничивает количество возможных вариантов. И ты сама видишь, как она себя с ним ведет. Словно он… божество.

— Это да, но чувства юных девушек так переменчивы… быть может, Киллиан будет гостем на празднике Петры? Не думаю, что она ему нравится, потому что смотрит он в другую сторону. Пытается не смотреть слишком часто, но все равно смотрит.

— На Виктора?! Думаешь, он хочет затащить брата в какие-то темные делишки? На него похоже… — разозлилась я. Злость вообще стала моим постоянным спутником, порой я саму себя не узнавала.

— Эх, глупая моя Александра! Вроде бы и годков тебе уже немало, а все как дитя малое. Другая бы на твоем месте так не терялась… послали боги внученьку! — бабуля опять засмеялась и шутливо закатила глаза.

— Я вовсе не дура, бабуль, и понимаю, к чему ты клонишь. Если думаешь, что Киллиан Гримм сюда ради меня ходит, то глубоко ошибаешься, мы с ним давно выяснили отношения.

— Конечно, из нас двоих ошибается именно твоя старая бабка, прожившая целую жизнь.

Так обычно и бывает, молодые ведь всегда правы…

Заподозрив, что бабуля надо мной попросту издевается, я оставила бесполезные разговоры. Понятно, что семья моя покорена врагом (а я уже начала представлять Киллиана Гримма именно так, в качестве личного врага) и переубедить их не выйдет. Нужно брать Петру под руки и уезжать в столицу, да поскорее.

ГЛАВА 9. История первой любви

Так как одно лишь существование Киллиана Гримма приводило меня в бешенство, каждый его визит становился пыткой, а частые упоминания о нем вызывали судороги, после учебы я стала избегать домашних посиделок и зачастила к нашей соседке, приятной пожилой женщине фрау Вагнер.

Ее дети жили отдельно, внуков она видела нечасто, потому каждый мой визит был ей в радость. Да и с бабулей они близко дружили. О том, что я сторонюсь собственного дома, фрау Вагнер догадывалась, но с вопросами не лезла – уверена, бабушка успела поведать ей о моем «тяжелом характере» и поразительной несговорчивости.

Частые визиты к соседке позволили познакомиться и с ее внуками.

Старший из них, Делле, заглядывал к старушке с каждым днем все чаще, его очевидный интерес ко мне не заметил бы разве что слепой. Мне Делле тоже нравился – по-настоящему умный, вежливый и рассудительный, молодой и симпатичный, он мило смущался при каждом обращении ко мне и с заметным трепетом брал за руку. И как искренне при этом сияли его глаза! Абсолютная противоположность лживому Киллиану Гримму с его ухмылками.