У бездны на краю

Более того, я не являюсь сторонником традиционных взглядов, запрещающих девушке иметь профессию и трудиться, разумеется, если речь не о младенце, который нуждается в матери, в первые годы жизни, как и те, что запрещают даме получать достойное образование. И не могу допустить, чтобы моя сестра была вынуждена оставить занятия лишь потому, что этого пожелаете вы. И… Дело в том, уважаемый, что опекуном леди Элиа является никто иной, как ваш покорный слуга, и решение подобных вопросов исключительно в ведении моём и леди Элиа.

Она не выразила желания, и я солидарен со своей протеже, поэтому, со всем почтением, прошу немедленно удалиться. Я не хочу вас оскорбить, но напоминаю, что вопросы, связанные с браком сестры, решаются мной. Не знаю, что обещала вам графиня Фэрт. Но я не принимаю ваше предложение.

 — Не моё, а мне, — взъелся мужчина. — Вы думаете, эта бастардка — завидная пассия? Даже если она правда ни с кем до сих пор не целовалась, ведь яблочко от яблоньки… Графиня предложила приличное приданное, в моём возрасте непросто найти спутницу.

Вы ведь сами понимаете, что юная леди не прельщает ни красотой, ни манерами, ни талантами.

 — Вы тоже, — глаза жениха на этом расширились вдвое и лицо побагровело.

 — Да как вы смеете?! — ноздри раздулись, и гость подскочил, оскаливаясь уже не в улыбке, скорее в яростной гримасе. — Что вы себе возомнили, сударь?! Вы оскорбляете почтенного человека, представителя Городского Совета Дариана, из–за какой–то незаконорожденной девки?! Я не оставлю этого…

 — Эта, как вы выражаетесь, девка, является моей сестрой, и я должен отметить, что она рождена в законном браке и именовать её «бастардкой» с вашей стороны — прямое оскорбление.

За кого, когда и где выдавать графиню Элиа Фэрт, решать только мне. Вероятно, я вам не нравлюсь. Я вас впервые вижу, и вы мне тоже не нравитесь. И только из уважения к вашему почтенному возрасту, к вашему титулу и к тому, что вы были сюда приглашены, я пока ещё вежливо предлагаю вам удалиться.

 — И вы еще слывете тактичным молодым дворянином, исключительной чести?

 — Не был бы я исключительной чести, я бы вас уже отсюда выставил, — заставить себя разжать кулак почему–то оказалось непомерно трудно.

 — Я наслышан о сомнительных достоинствах покойного графа, как и о ваших не менее сомнительных успехах… — усатое лицо расплылось в усмешке.