Если бы картины умели разговаривать

Обернувшись к мольберту, Демьян увидел перед собой невысокого человека со сложенной в одной руке газетой.

– Где девушка? – тихо спросил человек.

– Я не знаю, только что была здесь. Вы кто собственно такой? И какое ваше дело? – начал было Демьян, но человек резко выбросил свободную руку вперед, и юноша прервался на полуслове, обмяк и без сознания повалился на землю.

***

Когда Демьян очнулся, он не мог сказать, сколько времени прошло. Всё тело затекло и болело. Он сидел на стуле со связанными сзади руками. Все окна в комнате были плотно занавешены тяжелыми шторами, освещение исходило от множества свечей, установленных в канделябрах, похожих на те, что он видел в лавке старьевщика.

Убранство комнаты говорило о богатстве её хозяина. Всё вокруг было обставлено с роскошью. Вместе с головной болью вернулась память. Демьян застонал, сам не зная, от чего: от пульсирующей тупой боли в виске или от осознания пропажи Агаты. Он вспомнил и исчезновение Агаты, и человека с газетой. В этот момент большие двустворчатые двери распахнулись и в комнату уверенным шагом зашел человек. Демьян знал его. Это был отец Агаты. За ним зашел невысокий, тот самый, что напал на юношу, и аккуратно закрыл за собой двери.

Отец Агаты подошел к Демьяну и спросил:

– Где моя дочь?

– Я не знаю, – ответил пленник, – она пропала: сидела передо мной, я рисовал с нее, и в какой-то момент она пропала. Я начал ее искать, пока не появился ваш человек, – Демьян кивнул на стоящего в углу спутника генерала.

– Ты знаешь, что в Империи полагается за использование магии? – медленно проговорил отец Агаты.

Юноша похолодел. Он знал. Если ловили каких-либо преступников, то их наказывали в соответствии с их злодеяниями: ворам или отрубали руки, или сажали в яму. Убийц, разбойников и прочих лиходеев, которые, не задумываясь, отнимали жизни у своих жертв, чаще всего вешали. С магами поступали намного хуже, настолько, что даже думать об этом не хотелось. Те, кто пользовался магией, после того как за них брались Имперские инквизиторы, молили о смерти, но даровалась она единицам.

Остальные доживали свой очень короткий век в страшных муках.

– Да, я знаю, – сказал Демьян, – но при чем здесь это? Я даже близко никогда не подходил к магии. – Художник замолчал, затравленно глядя в глаза генерала. – Почему вы спрашиваете о магии?

– Мой человек рассказал мне, что Агата просто растворилась в воздухе в тот момент, когда ты ее рисовал. Я доверяю ему всецело, поэтому он и вмешался.