Санклиты 4. Ангел Жизни

– Тебе это с рук не сойдет! Есть свидетели!

– Я бы не была в этом так уверена! – вскользь заметила Юлия, смерив его неприязненным взглядом.

– Полы тут уж слишком скользкие. – Данила усмехнулся.

– Да успокойтесь уже, Павел! – мисс Хайд с сочувствием посмотрела на него. – Вам нельзя так злиться, не мальчик ведь! Словите инсульт, проведете остаток жизни в памперсах! Хотя нет, я девочка добрая, коли так сложится, непременно приду и напою вас своей кровью!

Глаза старика наполнились ужасом.

Похоже, страшнее участи для него не существовало. Бормоча проклятия, мужчина ретировался, потирая щеку.

– А все же, кто? – Хан посмотрел на труп, потом на меня.

– У Ангела есть алиби, если что. – съязвила мисс Хайд. – И я не вырываю сердца, как оборотень… – я осеклась, увидев вошедшего в дом Алекса. Каким бы чудовищем не являлся Гаспар, он все же был его отцом.

– Саяна? – Охотник посмотрел на меня затравленным взглядом. – Где… папа?

– Алекс, не надо, не смотри! – я встала у него на пути и обняла.

– Не нужно запоминать его таким!

– Я должен. – мужчина отстранился и подошел к трупу. – Кто? – тихо спросил он спустя несколько минут.

– Пока неизвестно. – ответила Юлия. – Но мы выясним.

– Когда можно забрать тело для похорон?

– Ты хочешь сам этим заняться?

– Это мой отец.

– Пойдем, нам нужно многое обсудить. – Стальная леди взяла его под руку и увела в комнату.

– Данила, можно хотя бы накрыть труп чем-то? – попросила я, глядя им вслед.

– Конечно. – Охотник подозвал одного из парней. – Найди плед и прикрой его.

– И еще кое-что. Не сочти за дерзость, но можно мне подняться в спальню?

– Конечно. Скажешь, зачем тебе это или оставишь теряться в догадках, как всегда? – поднявшись за мной на второй этаж, спросил Данила.

– Как всегда. – я толкнула дверь и, застыв на пороге, оглядела комнату. Паркет с глубокими царапинами. В некоторых бороздах торчали обломки ногтей.

Три большие лужи подсыхающей крови тошнотворным запахом забрались в нос, наполнили рот вкусом железа, заставив горло сжиматься в спазмах подступающей рвоты.

Сквозь серые гардины внутрь лился рассеянный жемчужный свет, погружая и черную кровать с кубиками тумбочек рядом, и пару бежевых кресел со столиком напротив, и приоткрытый барный шкаф в серую дымку, из-за которой глаза скользили по ним, но не замечали.