Роковой секрет кэльпи

Сомнений не осталось: незнакомец знал как об озере, так и о верёвке, наброшенной на лошадь ночью в дремучем лесу.

— И какие условия у нашего временного контракта? — Она торопливо добавила: — Расскажи.

— Сейчас условия таковы: мне приходится подчиняться большинству твоих приказов. Однако на твоём месте я бы подумал дважды, прежде чем их отдавать… Потакать твоим желаниям против воли мне не по душе.

— Так, ладно. Допустим. Контракт, приказы… Неважно. Чего ты хочешь от меня?

— Недолгого… сотрудничества, — мурлыкнул он.

— Сделаешь то, что я велю, — и я буду снисходителен.

Виолетта уже давно поглядывала на освободившийся дверной проём, переминаясь с ноги на ногу. Но в этот раз сладкое чувство власти вскружило голову, пересилило страх.

— Кэльпи, значит… — Она сделала ещё один глубокий вдох. В голове уже замелькали тысячи вопросов, касающихся его угроз, чар и появления в целом, но с губ почему-то сорвался самый банальный из них: — У тебя есть имя? Я Виолетта.

— Хочешь обратиться ко мне — называй кэльпи, — более резко, чем обычно, выдохнул он.

— Кэльпи… Если это кто-то услышит, будут проблемы. Меня и без того психопаткой считают, — она покачала головой, вспомнив, как год за годом, ещё с начальной школы, в её сторону вечно летели смешки. Сейчас дальше них дело заходило редко. Но даже в худшие дни, когда Виолетта, прихрамывая, приходила домой в синяках и царапинах, отец без лишних вопросов понимал: обидчику досталось не меньше.

— Тогда не зови, — рыкнул незнакомец, всё ещё стоя на месте, и собрался снова пустить в ход угрозы.

Но Ви почему-то не смогла остановиться, хоть и знала: она играет с огнём.

— Не хочешь говорить — сама придумаю нормальное сокращение, на всякий случай. Что-то привычное, но похожее… Как насчёт Кэла? Кэльпи, Кэллум, Кэл… Звучит! А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне больше о…

— Не смей давать мне имя.

Вопреки одному из приказов, он бросился вперёд.

Неожиданно для Ви кэльпи рухнул на пол, задыхаясь, хрипя и сжимая горло руками.

Его голова склонилась, кадык дёрнулся, а волосы волной легли на грудь. Искры в глазах потухли, сменившись страданием, и он вдруг стал выглядеть так, словно всё, что ему оставалось, — это упасть лицом в пол и лежать, лежать не в силах пошевелиться. Но даже захлёбываясь болью, незнакомец остался стоять с выпрямленной спиной. Пусть на коленях, пусть судорожно втягивая носом воздух и пряча ошеломлённый взгляд, но не собираясь покоряться никогда.