Сватовство Смотрящего за миром

Место было зловещим: держа в руках копья с широкими наконечниками и короткие луки с чёрными стрелами, они выстроились вокруг провала, что, как известно, оставлен ударом посоха Нуми-Торума4 и соединяет три мира: Верхний, где в золотых чертогах правит вселенной Отец Мира, Средний, где в скорбях и заботах протекает их собственная жизнь, и Нижний, откуда нынче ждали вторжения.

Оно не замедлило. Сперва из провала чёрной тучей поднялся гнус. Воздух наполнился нестерпимым зудом тварей, жаждущих крови.

Воины, которым он накануне объяснил правила нынешней битвы, опустили на лица маски, размалёванные под страшные личины, а на головы надели капюшоны лузанов5 и стянули их шнурками так, чтобы прилегали плотно. Маски изнутри были простёганы целебными ароматными травами, потому что следом за гнусом из Нижнего мира полезли болезни. И демоны.

Сказать по правде, маски воинов были столь страшны, что демоны слегка убавили натиск в затруднении различить своих и чужих.

Они бы, может, и вовсе убрались восвояси, когда бы следом из Нижнего мира не воздвигся тот, кто пригнал их сюда за свежей плотью и горячей кровью, а также за всем этим миром, который по недоразумению Нуми-Торум отдал суетливым мелким смертным.

— Отойдите, — воскликнул Смотрящий за миром. — Это противник для меня!

Вынул из ножен серебряную саблю и поскакал на врага, подобного грозовой туче, высящегося до небес, и туча эта крутилась вокруг себя, а внутри неё просверкивали молнии.

— Дядя, — воскликнул Мир-Суснэ-Хум, — ты задумал дурное. Тебе подвластно целое царство, а отсюда ты уходи.

— А кто меня остановит? — всей своей тучей ухмыльнулся Куль-Отыр6. — Ты не можешь меня убить, младший, седьмой, никому не нужный сын. Твоим братьям раздали куски пожирнее, а для тебя с трудом придумали вотчину. Дали тебе маленьких людишек: играй! Разве что Верховный рассчитывал, что ты улучшишь им породу? Вот не говори, что главы родов не посылают тебе ночами своих уродливых кривоногих дочерей!

— По себе судишь, дядя? Потому что коли судить по твоим детям, которых мы во множестве только что увидали, ты не брезгуешь вовсе ничем, что движется, а что не движется — то толкаешь?

Куль-Отыр свернул тему:

— Подданным моим твоя серебряная сабелька, может, и страшна, но против меня ты её не поднимай.

Даже если отступлю здесь, вернусь в другом месте, и так будет, пока стоит земля.