Надежда инженера Гранта

Нет, дело было не в этом. Если размышлять беспристрастно, то всё началось вскоре после приезда в Алдарию. Вначале вернулась давно позабытая бессонница, потом к ней присоединились тяжкие беспокойные сны, и Элайджа, чтобы не беспокоить Герду, переселился в отдельную спальню. Утешало, что ночные бдения сослужили ему хорошую службу: по ночам он в тишине занимался подготовкой к защите экзамена, без которого не имел права работать в Алдарии. И заодно присматривал за Астрид: дочка внезапно также перешла на ночной образ жизни.

После переезда в Большую Качу ему становилось всё хуже и хуже. Мелкие неприятности на мануфактуре множились день ото дня, что было вполне естественно для начального этапа. Но вместо того, чтобы с радостью и предвкушением погрузиться в их устранение, Элайджа терялся и всё труднее сохранял спокойствие и здравый смысл. К практически непрекращающейся головной боли добавились странные вспышки перед глазами.

Доктор Маса́рик, к которому он обратился за рецептом на болеутоляющее, на первом же приёме укоризненно покачал головой, диагностировал у него нервное истощение (похоже, что Элайджа зря посчитал это предположение глупым) и прописал успокоительное.

Но, к сожалению, хотя голова действительно перестала болеть, из-за пилюль Элайджу постоянно клонило в сон. Поэтому от них пришлось отказаться. Вернувшаяся мигрень на несколько дней превратила его жизнь в ад, но вскоре вернулась к терпимому уровню. Доктор Масарик хмурился, но, как и многие врачи до него, разводил руками и признавался, что не может найти ни малейшего сбоя в абсолютно здоровом организме пациента. И осторожно посоветовал обратиться к лекарю душ. Грант обещал подумать. И, возможно, после вчерашнего подумать всё-таки придётся.

Потому что Элайджа не понимал, почему вчера он так бездумно и нелогично повёл себя, куда подевалось его умение не паниковать в сложной ситуации, спокойно анализировать происходящее и искать самый простой и эффективный выход. И именно это его по-настоящему беспокоило. Пара схожих случаев уже были до этого.

Повезло, что коллеги по мануфактуре плохо его знали и списали всё случившееся на естественное волнение новичка. И не спешили сомневаться в его профессионализме.

А вот Герда не сдерживалась и впервые за три года брака укоряла его за пренебрежение. Хотя до этого, по её же словам, он только и делал, что предвосхищал любые её желания. И потом и вовсе расстроилась, когда он должным образом не отреагировал на её обиду. Даже его извинения не помогли.