Сказки Волчьего полуострова. Король на площади

Я ведь увидела знаменитую «Фею озера»!

— Ну да, — проворчал он. — И проторчала возле нее битый час… Ты вообще заметила, что уже наступил вечер?

— Кароль! — от полноты чувств я дергала его за рукав. — Какие краски! Ты видел? Они просто светятся! Столько веков прошло, а «Фея» словно вчера написана!

— Угу, и вся в трещинах, — вставил Кароль.

Я отмахнулась:

— Сколько же утеряно секретов старых мастеров! Ах, если б можно было отыскать рецепт их красок…

— Другие мечтают найти золотые клады, а она — давно засохшие краски!

— А «Явление»? Как бесподобно подобраны оттенки! Сияние выходит за рамки картины, разливается вокруг… просто пышет огнем.

— Как бы пожара не случилось! — тревожился Кароль.

Я укоризненно взглянула на Человека С Птицей: я пытаюсь донести до него все свое восхищение, всю свою благодарность, а он… Ох, кажется, мои неумеренные восторги его смущают! Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть мечтательную улыбку, притушить сияние глаз, все еще полных отражением чудесных полотен.

И задала вопрос, который следовало задать с самого начала:

— А как ты все-таки добился, чтобы нас впустили внутрь?

Кароль подмигнул:

— Кое-кто из охраны мне должен!

— Опутал своими сетями весь город?

— Не весь, но большую его часть. Кстати о должниках: ты помнишь, что обещала взамен?

Я вспомнила — и от того настроение упало еще больше.

— Да, — отозвалась осторожно. — Но Кароль…

— Уверен, у тебя очень хорошая память.

— До свидания, Кароль, — сказала я.

И повинуясь неожиданному порыву, положила руки на твердые плечи мужчины, приподнялась на носках и, выдохнув: «Спасибо тебе!» — поцеловала в уголок рта. Губы шевельнулись ответно, руки вскинулись — обнять, но я уже отпрянула и торопливо устремилась вниз по улочке. Перед тем как завернуть за угол, обернулась помахать неподвижно стоящему Человеку С Птицей.

Он коротко махнул мне в ответ.

Глава 9

В которой Кароль лезет в окно

Стареет, реакцию теряет, вот и не успел воспользоваться неожиданным поцелуем. Глядишь, лежал бы в уютных объятиях вдовушки — явно уютных, ни глаза, ни ощущения его не обманывают.

И не пришлось бы сейчас плестись по улице, придерживаясь одной рукой за стены домов, а другой — за окровавленный бок.

Опять же реакция подвела, лишь чуть успел уклониться от выскочившей из подворотни стремительной тени.