Сказки Волчьего полуострова. Король на площади

На второй удар ответил уже как должно: нож со звоном укатился в темноту, а нападавший сложился пополам; от добавочного пинка что-то еще и хрустнуло. Зато потом пришлось удирать от его сотоварищей — с четырьмя он вряд ли бы справился, даже будучи целым и здоровым. Счастье, что эти улочки изучены вдоль и поперек еще с юности. А вот преследователи их не знают. Интересно…

Перемахнув третью по счету ограду, он прислонился к стене, переводя дух и прислушиваясь. Преследователи не были профессиональными убийцами — иначе бы он умер сразу, быстро и тихо.

И все же вряд ли эта четверка поджидала любого припозднившегося небогатого горожанина с целью прикончить его без лишних разговоров и грабежа. Значит…

Значит, ему следует убираться отсюда по возможности быстро и далеко.

После очередного приступа жестокого головокружения он обнаружил, что находится у дома Грильды и не сможет преодолеть даже пары метров. А вот торопливые шаги преследователей в ночной тиши были слышны очень ясно и близко.

Вряд ли трепетная Грильда переживет его полночное появление в таком непрезентабельном — окровавленном — виде.

Но вот ее хладнокровная жиличка… Он поднял голову и поглядел на светившееся окошко.

***

Я уже собиралась задуть свечу, как испуганно вздрогнула от внезапного стука в окно. Застыла, не зная, что делать — бежать, кричать, звать на помощь? Глубокая ночь! Второй этаж! Что за…

Стук повторился — требовательный, нетерпеливый. Неплотно прикрытое окно распахнулось, внутрь проникла рука, нашаривающая защелку второй створки.

Я попятилась, машинально нащупывая что-нибудь тяжелое.

Окно открылось.

Показалась вторая рука, потом голова, плечи…

Я не издала вопля только лишь потому, что узнала лезущего в окно мужчину. Но на смену параличу страха пришло возмущение.

— Кароль, какого койкаса ты…

Я замолчала, когда он упреждающе вскинул ладонь. Окровавленную ладонь. Не отступила, но, ошеломленная, не попыталась и помочь. Такой крупный мужчина вряд ли пролезет в столь маленькое окошко…

Пролез.

Извиваясь, оставляя на раме клочья одежды, а то и самой кожи, втиснулся в окно и, отдуваясь, опустился на пол. Я безмолвно смотрела на него. Кароль отвел со лба мокрые пряди волос и спросил:

— И что ты собираешься делать этой самой штукой?

Я посмотрела на зажатую в своей руке кочергу. Прошипела с чувством:

— Огреть тебя по твоей безмозглой башке, разумеется! Но вижу, кто-то успел раньше…

— Ну да, — морщась, он сел поудобнее. — Целил в голову, а попал в бок.