Стражевый компас

Память вновь подсовывала картинки прошедшего вечера, и кровь приливала к щекам, как и несколько часов назад.

Такой странный и удивительный день; первый поцелуй, первая драгоценность — первые дары «взрослой жизни», которые останутся в памяти навсегда.

Встала. Провела руками по шелковому платью. Бесподобное. Когда настанет ещё такой день, в котором буду выглядеть так волшебно, как сегодня? Покружилась на носочках. Подол струящими волнами разлетался по сторонам. Снимать не хотелось. Обречённо вздохнула и потянула за тонкие лямки.

Платье соскользнуло на пол и окутало ноги мягким облаком. Я осталась в кружевном белье, которое Кларисса подобрала в цвет моей кожи. Таких вещей мне не приходилось носить, вдруг стало интересно, как выгляжу в подобном со стороны.

В пансионате нам юным воспитанницам, выдавали одинаковые бюстье из грубой ткани, оно не подчёркивало девичьих форм, плотно стягивая грудную клетку — для удобства, а не для красоты.

Переступила через платье и подошла к зеркалу. В этом плетении кружев выглядела почти обнажённой.

Не было времени рассматривать себя, когда Кларисса прихорашивала для похода в «Династию». И мне понравилось видеть себя в зеркале такой… наверное, это называется…соблазнительной?

Повернулась боком. Тонкий бюстгальтер казался невесомым украшением, слегка прикрывающим грудь. Перекинула волосы через плечо вперёд. Они мешали, как следует рассмотреть вид сзади. Провела ладонью по ягоднице, цепляя пальцем край прозрачных трусов. Неужели все знатные эйри носят такое? Красиво, нескромно и дико непрактично.

Довольная своим видом, отправилась под горячий душ.

Сон никак не шёл. Обрывки воспоминаний складывались в череду ярких картинок. Они не давали покоя, отчего ворочалась и комкала простынь.

Изображения менялись, как листы отрывного календаря, подхваченные ветром, уносились вдаль: какие-то пролетали мимо, какие-то на секунду останавливались.

Вот Элай…

Фиалки в руках…

Костюм из тёмно-серой, почти чёрной шерсти, на контрасте — белая рубашка с запонками на плотных манжетах.

Вечно взлохмаченная шевелюра заметно укоротилась. Волосок к волоску. Цирюльник потрудился на славу. Гладко выбрит, только шрам, рассекающий бровь, казался лишним на лице Ловца. Хотя шрамы, особое украшение мужчин.

Баркли выглядел, как истинный аристократ, коим и был по рождению. Но что-то с ним случилось… давно, что заставило его отказаться от респектабельной жизни высшего общества и вести существование затворника.

Я им любовалась.