Инеистый лис

Вдруг перед глазами пронеслось видение странного мира с вечно серыми небесами, незнакомыми созвездиями, льдистыми реками и деревьями, как будто из стекла: в воздухе парили белые птицы с горящими глазами, а по земле бродили неведомые животные, в снежном меху…

Сколько времени она так просидела – девушка не могла вспомнить. Морозный воздух сковал легкие, но он был такой родной, такой близкий…

Кто-то крепко обнимал, лицо щекотал мягкий мех. Этот же кто-то гладил по спине, по голове, перебирая расплетенные волосы, бормоча на незнакомом рычащем языке, который вдруг стал таким знакомым:

− Иса, любимая! Это всё-таки ты! Я нашел тебя! Столько миров, существ и… человеческая женщина! Фрея не обманула! Она спасла тебя из-под самого носа асов, убивавших без разбора…

Марит с трудом сфокусировала взгляд затуманенных глаз, ещё продолжавших видеть другой мир, на Равенорке.

− Я тебя знаю, - одними губами произнесла она, - Но не помню.

Мужчина - инеистый великан, она это точно знала – втянув в себя воздух, замер на мгновение, а потом прошептал:

− Сейчас! Ты все вспомнишь!

Он поцеловал девушку сначала очень нежно, также прижимая её к себе, а потом всё более и более страстно.

Ледяной холод распространился от его поцелуя по всему лицу, проникая глубже и глубже. Марит не заметила, как потеряла сознание.

Её нашёл Гутлеиф, вернувшийся с рыбалки, бледную и холодную как лед, с толстой белоснежой прядью в волосах и глазами, сменившими серо-зеленый на прозрачный зелёно-голубой цвет мерзлых морских глубин. Вокруг девушки повсюду рассыпались молочно-голубоватые мутные кристаллы, отблескивающие желтыми огоньками с непонятными рунами, искусно вырезанными на каждом камешке.

Парень попытался их собрать, но камни жгли как огонь, оставляя на руках белые морозные следы.

С тех пор Марит не разговаривала, ходила, как во сне, будто всю жизнь из неё вытянули. Странные руны собрала сама, завязала в тряпицу и спрятала куда-то. Потом сшила небывалой красоты мешочек – откуда такие узоры взяла? Как вышивать так научилась? Никто ответить не мог, а девушка молчала.

Привесила его к поясу, туда руны положила и с тех пор не расставалась с ними.

Гутлеиф испугался такой перемене с сестрой, позвал вёльву. Только зашла Янике к ним, на Марит глянула и тут же из дому выскочила, забормотала что-то, делая охранные знаки руками. Но брат девушки все-таки допытал её, ответила вёльва: проклятье на сестру его наложено такой силы, что ей не справиться, да и не знает она никого, кто смог бы.