Негодная певица и некромант за клавесином

В ломбард надо днём приходить и делать вид, что не очень-то вам и нужно.

— Веди, — решаю я.

— А чего вести, госпожа? Вон, ломбард через дорогу.

— Всё равно веди. Будут деньги — я у тебя всю пачку куплю.

— Да зачем вам вся пачка, госпожа? — смеётся он.

Я пожимаю плечами:

— Мне разных дай, и можно вчерашних-позавчерашних, я всё прочту. Кстати, как тебя зовут?

— Марк, госпожа.

— Приятно познакомиться, Марк, — здравый смысл подсказывает, что смышлёный уличный мальчишка мне пригодится.

Мы останавливаемся под вывеской, и я, толкнув тяжёлую дверь, под звяканье колокольчика вхожу в ломбард.

Глава 10

Оказавшись в тесном помещении, я слегка теряюсь, потому что пространство слабо освещено и перегорожено массивной стойкой, за которой никого нет. Пол, потолок и стены обиты деревянной доской, отчего кажется, что я оказалась в увеличенном спичечном домике. Подобные интерьеры я никогда не видела.

И с безразличием персонала я тоже никогда не сталкивалась.

Я оборачиваюсь к колокольчику и дёргаю за “хвост” — даже звук неприятный. Не таким я представляла себе ломбард. Я думала, будет похоже на магазин или ювелирный салон… Даже пахнет не свежестью, а смолой и лесом.

Приходится изрядно подождать, прежде чем в глубине за стойкой бесшумно открывается узкая створка, и ко мне, шаркая, выходит седой старик, заросший волосами и бородой как копна сена. Настолько заросший, что в полумраке его трудно принять за человека.

— И чего трезвонишь, госпожа? Чего надобно? — совершенно недружелюбно кряхтит он.

— Это… ломбард?

Может, я ошиблась?

— Давай свои побрякушки.

Никогда не сталкивалась с подобным тоном.

Но раз уж я пришла…

Я только поднимаю руку к уху, как старик заявляет:

— Много я за них не дам.

— Вы даже не посмотрели.

— Был бы на что, — но всё же он уступает, вытаскивает из-под прилавка бархатную салфетку и небрежно расстилает. Кисти, кстати, затянуты перчатками, как у настоящего ювелира.

Я кладу серёжки на бархатку, и именно в этот момент свет в помещении становится ярче. Я невольно смаргиваю, а когда открываю глаза, старик уже держит в пальцах кружок увеличительного стекла и через него изучает серёжки.

— Почему не дадите? Я знаю, что их выписали из столичного салона “Золотая ветвь” три года назад.

— Потому что они девичьи. Ты, госпожа, глазами на них посмотри. Что видишь? Лично я вижу тонкие как волоски ажурные цепочки.