Негодная певица и некромант за клавесином

Какие-то разговоры, за мной мужчина в изрядном подпитии рассуждает, как кончился наш король и Парламент — девку следовало не слушать, а пороть и гнать. Сосед фыркает, что посмотрел бы, как умник выпорет магичку, но тот лишь заявляет, что раньше жили без магии. Да, жили, пока магический фон внезапно не стал насыщенным, и маги из мало на что способных слабаков, не превратились в силу, с которой приходится считаться. Мир меняется, старая закостеневшая элита постепенно теряет деньги, влияние… Нашей семьи это тоже коснулось.

Живём на наследство, которое постепенно тает. Семья Дельси из-за неудачного вложения потеряет состояние буквально через несколько лет, и Берт отправится на заработки.

Кто-то сбоку бормочет про пять грошей, на которые его на рынке обсчитала зараза-торговка. Старик впереди храпит с присвистом. Мяукает спелёнутая хозяйкой кошка.

И провести в этом кошмаре несколько часов?!

Я отключаюсь раньше. Меня укачивает, и я впадаю в оцепенение, сменяющееся сном.

— Просыпайся, малахольная! — соседка встряхивает меня ощутимо, но беззлобно.

— А?

— Говорю, приехали. Проспала ты всю дорогу. Вот же сон у тебя.

Проспала? К в этом кошмаре можно уснуть? Но женщина права. Я с удивлением обнаруживаю, что пристроила голову ей на плечо.

— Спасибо…

— Эх, болезная. Тебя звать-то как?

— Кари, — называю я сокращённое имя.

Я знаю, что певицы редко используют свои настоящие имена. Сценическое имя должно быть звучным и легко запоминаться, я полагаю?

Выпрямившись, я понимаю, что не готова встать.

Впрочем, не требуется. Пассажиры очень странные — ломятся к выходу, как будто минутная задержка будет стоить им пары лет жизни. У меня над головой протаскивают корзины, тюки, дорожные мешки, котомки, и я невольно задаюсь вопросом, как весь этот багаж помещался в тесном салоне.

— Не помните! — мужчина из сидевших позади в придачу к обычным баулам тянет саженец.

Нет уж.

Я дожидаюсь, когда проход освободится, и лишь тогда поднимаюсь. Меня покачивает. И тело затекло в неудобной позе, и укачало, и наваливается слабость от голода.

Марк придерживается меня за руку:

— Госпожа?

Я цепляюсь за спинку переднего сиденья — мальчишка меня точно не удержит.

— Дышите глубже, мне помогает, — раздаётся рядом тихий-тихий голос Кэрри.

— Эй, кто там копается?! На выход уже! — заглушает её басовитый рык извозчика.

Я делаю вдох, медленно выдыхаю, и в голове проясняется.

— Иду уже.

— Брюхата что ли? — почему-то смягчается мужчина.