Руны законов Сварога

— Всё, что ты наговорил Азите, Коцел, надолго останется с ней. Но, если она увидит, что тебе действительно жаль того, что ты её обидел, она сможет тебя простить. Жена твоего сына, к счастью, одна из тех людей, которые умеют прощать. Даже – ты уж прости, пожалуйста – таких козлов, как ты…

— Звеня, не забывайся, — пригрозил Коцел.

— А я и не забывалась, — огрызнулась я. — Я просто сейчас объясняю тебе так, чтобы ты понял. Что слова способны ранить и оставлять очень долго заживающие раны. Но в отличии от дырок в стене, раны в душе, пусть и не все, со временем затягиваются.

Особенно, когда, тот, кто их нанёс искренне и от всего сердца попросил прощения.

После моих слов, Коцел чуть скривился, будто кислых щей глотнул, а затем кивнул.

— Ладно. Давай попробуем ещё пару раз, и я пойду, попробую… извиниться. А там, будь, что будет.

— Давай, — со вздохом согласилась я. — Только помни: искренне.

На этот раз у Коцела всё-таки получилось. Не идеально, но гора-аздо лучше прежнего.

А после, он пригласил Азиту сюда, в свои временные покои.

Я же в это время, по просьбе Коцела, пряталась за ширмой для переодевания. Благо, Азита туда не заглядывала. Конечно, Кочебор налажал и не единожды.

Начиная с того, что забыл с чего нужно начать, а потому перед разговором минут десять рассказывал Азите про погоду и особенности посева овса, чем заставил невестку ощущать полнейшее недоумение, а, во-вторых, Коцел где-то потерял половину слов из прощения и скомкал все фразы в одну – нелепую и неуклюжую. Честно говоря, я была уверена, что Азита дальше и слушать не станет этого горделивого нахала, но…

— Я очень ценю твои добрые и дорогие моему сердцу слова, Коцел, — вежливым мягким тоном произнесла Азита.

— И я знаю каких усилий тебе это стоило – попросить прощения. Благодарю тебя за это. Теперь ты не мог бы сказать зачем на самом деле позвал меня поговорить?

«Не выкладывай все карты, — мысленно взмолилась я. — Осторожнее, постепенно, не нужно спешить…»

Но это был Коцел Кочебор.

— Нужно засыпать речку Иванку заговорённым серебром, — выпалил десятник.

— Твой муж против. Помоги его убедить.

«Задница Вия!!! — подумала я. — Да что б тебя, Коцел!»

В покоях Кочебора воцарилась глухая и полнейшая тишина. Да такая, что было слышно, как мелкие заледеневшие снежинки за окном, легко царапают толстое стекло круглых окошек.

— Что ж… — с заметным смятением проговорила Азита. — Если ты считаешь… Я… П-помогу тебе. Только объясни, будь добр, зачем это нужно. А я… Я сделаю, что смогу.