Руны законов Сварога

Старикан ходил с набитой книгами сумой за спиной и с белым ольховым посохом, украшенным вырезанными на дереве птицами, листьями, бе́лками, оленями и огромным количеством магических угловато-квадратных узоров. Судя по количеству колец узоров на стволе посоха и богатой резьбе, колдун был весьма сильный. Правда, какой-то замученный и несчастный, с бледным лицом и запавшими глазами. Я собралась оказать ему дополнительную помощь, но тут заговорил крепкий статный мужчина в овечьем кафтане с пышным воротником и с не менее пышными тёмными усами под крупным носом.

Говорил он быстро и встревоженно.

— Вы в «Бабье лукошко» собрались?! — воскликнул он, когда услышал ответ от Кочебора. — Да вы что! Десятник, нельзя вам туда! Мы ж это… Как раз оттудава сюда и пришли! Вы знаете чего там твориться начало?! Страх и ужас!

Остальные люди из пещеры согласно закивали головами.

— Так, ты не суетись, — одёрнул мужика Коцел. — Говори толком и по делу.

Усатый закивал и начал рассказывать уже немного спокойнее:

— Две седмицы назад, во время предыдущей Долгой ночи, которая три и четыре ночи тянулась, на деревню упыри напали, — начал рассказывать усач, который назвался Миляяем.

— Так вот энти кровососы кривозубые треть населения порвали! Такое устроили!.. Бошки людям отрывали, горло разрывали и кишки наружу выпускали! Никого не щадили – ни старого, ни малого. Нескольких молодиц и вовсе толпами пили, а после животы им разодрали. У нас пол деревни кровью было залито!..

— А что ж вы через молчуна вашего не сообщили?! — ужаснувшись, спросил кто-то из дружинников.

Миляй презрительно фыркнул, скривился и продолжил:

— А ты дальше слушай! Упыри, напившись крови и нажравшись людской плоти, ушли прочь, но аккурат через двенадцать часов снова явились, и не одни. С ними ещё один упырь был. Здоровенный, патлатый, в шубе на голое тело и весь чёрными знаками да рунами покрыт. У него рожа такая демоническая, оскал звериный и клыки наружу. Токмо, в отличии от остальных упырей – волосатых и горбатых – это ходил и говорил, как человек.

Коцебол задумчиво почесал бороду и посмотрел на меня. А я же подошла ближе, села напротив Миляя и представилась:

— Меня Звениславой звать. Я ворожея, живу в Орлеце.

— Я об тебе слыхивал, — кивнул Миляй, глядя на меня с некоторой настороженностью.

Остальной люд, спасённый из пещеры, поглядывал на меня с большей опаской. Я их не осуждала, к ворожеям отношение всегда было и будет неоднозначное.