Просто фанатка

Эта ночь ослабляет грань между миром живых и мёртвых, позволяя случиться невозможному. В эту ночь извечный дух способен вернуть прообраз человеческого существа, чтобы не просто явиться в мир живых, но суметь повлиять на материю яви — дать новое начало…

Раскрытой ладонью отец коснулся моего подбородка со всей любовью, на которую был способен. Какой бы страшной ни была эта история, он ни разу не пожалел обрести во мне дочь — я читала это в его взгляде.

— Явись она в обличие Смерти, — голос отца растерял зародившийся трепет, — и я бы сгорел дотла, позавидовав твоей почерневшей руке.

Ты осталась жива благодаря тому, что являешься мастер-магом Смерти. Я обладал семью раскрытыми точками Жизни, но только пятью Смерти. Я бы умер в мучениях. Ночь Всех Духов позволяет то, что невозможно ни в каком другом случае.

И я бы не слишком удивился, узнав, что вручив тебя мне, Она отправилась на свидание с очередным несчастным, чтобы не потерять драгоценное время.

Отец снова прервался ненадолго.

Он, должно быть, готовился к этому разговору не один год, на случай если придет момент, когда мне нужно будет услышать правду.

Увы, этот день настал.

— Единственное, что мне не удалось выяснить, это срок служения духа. Никто ни разу не смог мне ответить, когда и как это происходит. Я знаю только то, что рано или поздно этот миг неминуемо настаёт.

Мы долго смотрели друг на друга.

— Марта, ты понимаешь, что всё это значит?

Я не спешила с ответом; это могло означать слишком многое, и от этого гнев медленно одолевал мою душу, карабкаясь всё выше к сердцу, каким бы безучастным ни оставалось моё лицо.

Этот гнев я принесла в навь. Он выплеснулся через край, когда я не смогла побороть желание расправиться со всадником.

— То, что Филипп, скорее всего, ушёл не случайно, — произнесла я жуткую истину, и не стала продолжать — остальное и так шумело в наших головах слишком громко.

Являясь наследницей Смерти, я, сама о том не подозревая, могла стать её преемницей. Возможно, для этого мне следовало явиться в навь или соблюсти другие условия, о которых я не имела ни малейшего понятия.

Может быть, подходил срок окончания служения моей матери и страшное ярмо должно было лечь на следующую в последовательности шею.

Смерть Филиппа могла оказаться всего лишь капканом, в который я собиралась ступить по собственной воле — вот почему отец открыл мне правду только сейчас, несмотря на прямой запрет. Наказание за это могло оказаться хуже смерти, но дальше скрывать он не мог.