Просто фанатка

И я позвала огонь. Свой огонь. Живой огонь. Забурлила река, запенилась, закипела, что котёл на добром пламени. Зашипела и задымилась паром, густым, как утренний туман. Утопленницы хлынули от меня прочь, заметались, запутали стройные хороводы.

Живой огонь причинял им боль. От него жгло жизнью. От неё когда-то все они решили уйти, но прекрасно помнили те страшные страдания, которые она несла собой. Почуяли прошлые беды, что вдруг хлестнули по давно охолонувшим телесам, обожгли старой давно позабытой мукой.

Подошвы туфель погрузились в мягкий чёрный ил, чуть просели под моей тяжестью — я, непринятая русалками, опустилась в самую пучину реки.

Вокруг и надо мной кружился огромный ураган вспуганных дев. Те заворачивались ровными спиралями, образуя глубокий ходящий ходуном колодец. Над ним зияла дыра, сквозь которую я видела уже знакомую кляксу чернильного неба.

Я вытянула руку, попытавшись коснуться бесконечно перетекающей голубым серебром стены. Тела задвигались быстрее, схлынули, удаляясь и избегая моего прикосновения будто чумы.

Они не желали боли, приносимой жизнью, и потому больше не решались меня топить и неволить.

Я развернулась в направлении стонов кряхтящих вдалеке, где-то над головой, и двинулась по дну Смородины — реки, что отделяла мир живых от мира мёртвых. Живой колодец продолжал движение вместе со мной, оставив попытки сделать меня своей частью.

Дно плавно поднималось, выводя меня на берег. У продолжавшего голосить Колобка я остановилась.

— Тихо! — рявкнула я.

— А то съем, — добавила, внушительно сверкнув глазами, чтобы тот хоть ненадолго замолчал.

Колобок проглотил язык, возмущенно закружившись юлой.

— Веди меня дальше.

И Колобок, описав на месте последний круг, покатился вприпрыжку, бросив:

Змей-дорогою вперёд,

Колобок уже ведёт!

Глава 14 Марта

Шли мы лесом, шли мы полем…

Дорога то сужалась, оборачиваясь колеёй, то ширилась, разливаясь просторным шляхом. Колобок продолжал бубнить свои странные песенки, то шибко перепрыгивая с бугра на бугор, то еле перекатываясь с боку на бок.

Густой сумрак так и не явившейся ночи шёл за нами по пятам.

Я чуть не споткнулась о провожатого, когда тот вдруг оказался прямо под стопой. Огромные глазищи его сощурились, и Колобок, издав тихое заговорщическое «ши—и», резко крутанулся и скатился глубже под куст чубушника. Прошептал:

— Гляди-гляди, да не зевай.

Я подняла взгляд, всмотрелась. Впереди, на некотором отдалении, виднелся дом у дороги.