Просто фанатка

Невысокий, бревенчатый, с пологой двускатной крышей. Все окна в доме стояли настежь. Внутри ярко горел медовый свет, мельтешили чёрные тени. До слуха долетели обрывки резких распевов залихватской песни, да переливы заливистой гармони с глухими ударами крепких каблуков о дощатый пол.

В доме бушевало безудержное веселье, какое только бывает в кабаках да придорожных тавернах в редкие полные луны, когда вино льется в оба горла, а мясо тает в бездонных желудках. Я уже собиралась спросить Колобка, чего ради мы застряли, когда внимание отвлёк нарастающий издалека дробный топот копыт.

Вот на дороге, с той стороны, куда мы держали путь, появился всадник. Он яростно пришпоривал вороную лошадь, та всхрапывала надрывно и зло, взвивалась над дорогой, несясь всё быстрее в облаке густой пыли. От бешеной скачки позади всадника полыхал<footnote></footnote> чёрный плащ. Его фигура сливалась с очертаниями жеребца, превращая обоих в жуткое порождение тьмы.

Всадник нёсся прямиком к дому. Влетев на подворье, он резко осадил коня, заставив того встать на дыбы и жутко заржать.

Спрыгнул на землю, вынул из ножен длинное почерневшее словно закопченное лезвие меча — скрежет металла чиркнул эхом слух — и упругой походкой поспешил к крыльцу. Взлетел по ступеням, распахнул дверь — ворвался в праздник.

Спустя несколько мгновений захлебнулась надрывным хрипом гармонь, послышался протяжный бабий вой, крики, гам. В оконных проёмах беспорядочно заметались тени. Тяжело ударили о пол перевернутые столы да стулья.

Вдребезги разлеталась посуда.

Дебош длился некоторое время пока наконец не стал затихать. Криков раздавалось всё меньше и всё больше они походили на рёв, плач, мольбы о пощаде.

Двери снова распахнулись и из дома, кувыркнувшись через голову, вынырнул мужик. Он слетел вниз по ступеням, неуклюже откатившись в сторону, поднялся на шатающиеся от выпивки и ужаса ноги и торопливо заковылял к пролеску позади таверны.

Вторым из распахнутых дверей показался всадник.

Замер прислушиваясь и, перепрыгнув через короткую лесенку, бросился за мужиком. Когда их разделяло не более десятка шагов, он бросил в мужика меч. Тот, крутанувшись в воздухе, глухо вошёл беглецу в спину, проткнув насквозь. Мужик замер, прогнувшись в груди колесом, развёл руки, ноги его подогнулись и он тяжело завалился вперёд. Клинок, воткнувшись острием в землю, помешал распластаться бездыханному телу, так и оставив свою жертву на коленях со свешенной головой.