Просто фанатка

Закрутился вокруг, очумело тараторя:

Ох, Хозяйка будет зла,

Что не уберёг козла!

Этот был её любимый,

Сердцу черному всем милый.

— Идём дальше, — прервала я его, не желая слушать пустые причитания.

Всё время своего непродолжительного путешествия я пребывала в ярости, и только что слегка отвела душу, не видя причин отказываться от подвернувшейся под руку возможности уничтожить создание тьмы. Этого было далеко недостаточно, чтобы высвободить кипевший во мне гнев после разговора с отцом. А то, что Хозяйка будет зла являлось, скорее, замечательным известием.

Как же дам тебе совет,

Коли тела больше нет?

Раз исчезла половина,

Не катиться головине!

Колобок продолжал припевать, закручиваясь на одном и том же месте. Он вертелся всё медленнее и медленнее, пока вовсе не стих. Глаза его окончательно сбились в кучу, веки упали.

Догадаться о чём он вещал, было несложно. Тело всадника, похоже, когда-то принадлежало именно ему. Уничтожив половину, я, должно быть, нарушила равновесие незнакомой нечисти и потому голова—Колобок — больше не мог скакать дальше.

Ну вот и пришли… Кажется, позволив излиться гневу, я лишила себя провожатого.

Что ж, придется самой отыскивать дорогу к Хозяйке.

Глава 15 Марта

Долго ли, коротко ли, далеко или близко… я продолжала брести по сумрачному миру изнанки. По обе стороны дороги, покуда хватало глаз, тянулся тёмный густой лес. Высокие ржавые сосны упирали свои острые макушки прямо в облачную синь, протыкая мглистые тучи и теряясь в текучих внутренностях незнакомых небес.

Я шла прямо, туда, куда вела меня Змей-дорога. Колобок болтался на боку в перевязи наподобие той, которой обвязывали кувшины. Смастерить её из тонкой бечевки, отыскавшейся в сумке, было несложно.

Скосив взгляд, я досадливо поморщилась — застывшая мина круглобока, безвольно покачивавшегося на веревке, нисколько не изменилась. Увы, больше от моего провожатого не было никакого толку, но всё же я решила взять его с собой.

То, что Колобок спал, не оставляло сомнений. На изнанке любое существо, кроме меня, и так было мертво или находилось под властью другого знака смерти. А значит, должен был существовать способ заставить неуемную голову катиться и напевать свои дурные песенки вновь.

Может, я отыщу возможность привести его в чувства, а может, найду Филиппа и без посторонней помощи — дальше будет видно. Но Колобок, на всякий случай, останется при мне.