Просто фанатка

— Прошу разрешения войти и к печи щедрой подойти, — просила я, как того требовал старый обычай странников.

Леший долго глядел на меня немигающим взглядом. Я смотрела в ответ, ожидая решения хозяина. Следует ли он — или кто-либо здесь — старым обычаям, принятым в яви, я могла только догадываться.

Он вдруг отмер и потянул носом, крылья которого хищно запорхали.

— Что ж, милости прошу к нашему шалашу, — проскрипел он глухим, словно трухлявый пень, голосом, и шире отворил дверь.

Переступив порог, я остановилась.

Вытянутые мохнатые черные туши разлеглись по полу избы то здесь, то там. Узкая длинная морда каждого не то пса, не то волка покоилась поверх сложенных одна на другую лап. Должно быть, рычали они, вот только сейчас спали, сомкнув глаза и шумно дыша блестевшими в свете очага носами.

Позади меня хлопнула дверь.

— Проходи к печи, не бойся.

Осторожно переступив через спавшего близ порога зверя и обойдя широкий деревянный стол посередине комнаты, я встала у печи и подняла ладони, якобы согреваясь.

Застыв в пол-оборота, я неотступно следила взглядом за хозяином дома. Он тоже наблюдал за мной из-под кустистых бровей, глаза его, до того грустные, зловеще сверкнули — печаль исчезла из очей Лешего, сменившись нехорошим интересом.

Леший прошел вдоль одной из лавок у стола и сел по другую от меня сторону. Когда я развернулась к нему лицом, делая вид, что обогрелась, он небрежным жестом когтистой лапы, напоминавшей медвежью, предложил мне сесть напротив.

Я опустилась на лавку, кладя обе руки поверх стола — показывала, что недоброго не замышляю, в руках оружия не сжимаю.

Так повела я себя не только в угоду чопорным обычаям. Я всё же собиралась попытаться договориться с хозяином дома миром и узнать, какой дорогой мне следовало идти.

— Чего тебе надобно, девица, в нави? Аль забрела по глупости из яви? — хриплым голосом вопрошал он.

Слова Лешего означали то, что он разглядел мою связь с миром живых — понял, что я не мёртвая. Должно быть, это учуял он на пороге и, может быть, только поэтому пригласил на огонёк.

— Пришла я не просто тревожить ушедших. Ищу кое-что на просторах чудесных, — отозвалась я на лёгкую рифму Лешего.

Манера странной речи меня не слишком удивила. Колобок говорил на свой лад, напоминавший то ли песенки, то ли частушки. Это могло оказаться особенностью моего провожатого, мысли которого неустанно крутились по кругу и, возможно, складывались соразмерно движению.