Просто фанатка

Странное неунывающее настроение, похоже, являлось частью его нутра, несмотря на печальный конец жизни.

Временами земля под подошвой туфель шла складками, будто гигантская скатерть, небрежно брошенная по краю. Она то поднималась вверх пригорком, то съезжала крутым оврагом вниз, чтобы снова вскарабкаться выше. Затем круто заворачивала и падала яром.

Очутившись на одном из таких гребней и успев скатиться по склону, я увидела избушку. Небольшая, та стояла у самого края дороги на толстых курьих ножках.

Рядом с ней причитала и вопила старуха, забегая то с одной её стороны, то с другой. Временами она воздевала руки к небу, посылая проклятья, хваталась за голову, да рвала на себе волосы, торчащие пучками из-под красного цветастого платка.

— Ой-ё-ё-ё-ё-ё-ёй! — Тихо загомонил Колобок, увидев на дороге ту же странную компанию, что и я.

— Поворачивай назад! — Пискнул он едва слышно, пытаясь замедлить бег, но поздно — наше появление заметили.

— Ох, спасители мои! — возопила старуха, складывая ладони на груди. — Как же долго вы ползли! Здесь с избушкой мы застряли по колено, вот, в грязи!

Приблизившись, мы встали с Колобком у месива, в которое угодила незадачливая парочка. Было похоже, что в этой низине обитали непросыхающие лужи. К тому же, пытаясь выбраться, избушка окончательно развезла колею.

В этом вполне можно было заподозрить бревенчатый домишко. Вязкой с комьями жижей он был покрыт почти до самой крыши так, что стыков бревен не видать; будто снаружи решили саманом промазать, да сделали работу по-чёрному.

Единственное видное мелкое оконце наглухо закрывал сухой слой грязи вперемешку с травой. Широкая полка перед дверью наподобие крыльца, на которую приходилось взбираться всякому входящему, уже крепко взялась оковами засохших комьев.

— Вы чего далече встали? Подходите и смотрите, чем же горюшку помочь, чтоб мы скорей убрались прочь, — поторапливала нас старуха.

Вблизи, впрочем, она выглядела значительно моложе. Лицо, хоть и тронутое летами, не собрало морщин измождения. Тёмные глаза смотрели цепко из-под смелого разлёта русых бровей.

Годков ей набрасывал несуразный наряд. Помимо пёстрого платка на голове, повязанного концами кверху, на плечах тётки сидела серая изодранная пуховая шаль, перехваченная через грудь крест-накрест.