Ангелы: Анабазис

Медведев, как обычно, демонстрацию проигнорировал. Ввинтился в массу тэра, проскользнул меж спинами и оказался точно за Яромиром, склонившимся над лежащим. Один взгляд и стало ясно: Святослав - не жилец. Если и было на теле место, которое не располосовали бы когти гарпий, то Медведев его не видел. Даже внутренние стороны плеч и бёдер кровоточили долгими порезами. Волосы на голове слиплись от крови, застыв ассиметричной массой. Одежда висела чёрными, тяжёлыми лоскутками. Запах крови, перемешенный с уже знакомой вонью гарпий, бил по ноздрям невыносимой смесью.

Михаил стиснул зубы, подавляя тошноту. Сжатые кулаки подрагивали, плечи напряглись. Но вокруг все молчали, и он тоже не издал ни звука. Тэра же дрались за жизнь. И Медведеву казалось - совершали ненужные действия, которые могли бы успокоить совесть и дух, но не помогли бы умирающему выжить, хорошо, если б хоть облегчили страдания.

Святослав приоткрыл глаза и нашёл взглядом Ведущего. Яромир тронул порезанное ассиметричное лицо кончиками пальцев. Странным, неуловимо важным движением погладил вспухшую на кровоточащих порезах кожу, словно передал энергию или что-то, что нельзя произнести вслух.

- Ты оплатил смерть Талика. Иди свободно.

Губы Святослава дрогнули. Взгляд метнулись дальше, выше и нашёл Медведева.

Михаил колебался всего мгновение. Придвинулся, склонился. Почти как Ведущий тэра до этого тронул висок умирающего, единственно оставшийся без раны и через силу улыбнулся:

- Ты хороший страж, Святослав. Иди с миром.

Только теперь умирающий закрыл, почти зажмурил глаза.

И расслабился.

Краем глаз Михаил успел заметить задумчивый взгляд Яромира. Тот явно собирался о чём-то спросить. Не успел…

- Отдайте! Отдайте! Отдайте!

Напрягшись, Медведев развернулся на крик.

Родимец катался по камням, выкрикивая, как заведённый, одно и то же, и руками расцарапывал себе горло. Несколько тэра слажено прижали бьющегося к земле, но даже их вес не помог – Игнат выгибался, почти сбрасывая бойцов, и продолжал кричать. Изо рта летели брызги.

Слюна пополам с кровью. Ударился головой, руками, ногами – раны множились при каждом движении. Полынцев бросился на ноги Родимцева – остановить, - прижал, да напоролся на выброшенное прогибом колено. Заматерился глухо, утёрся, снова навалился и, наконец, придавил.

Михаил подскочил, было, но Яромир удержал – стиснул плечо, рванул за себя, не позволяя влезть вперёд. Подошли вместе, когда вокруг Родимца уже сгрудилось несколько тэра.

- Фляжку! – рявкнул кто-то.