Ангелы: Анабазис

От боли забился по земле хвост и Горгония, оглушительно визжа, рухнула вниз. Выставила лапы, но сослепу не рассчитала - зацепилась, покатилась, разрушая сама себя.

Медведев яростно закричал. Юрий это всё-таки сделал! 

Вопя, Горгония пыталась подняться на побитые лапы, но падала.

И всё бы хорошо – подходи да отхватывай обещанную голову и требуй исполнения обязательств. Всё бы хорошо… Только вот где он, «Иван-царевич»?

Глава 16. Договор

- Отойди. Моя, – перехватив меч, прохрипел Юрий и, шатаясь, пошёл к дракону.

Прижатая к земле болью поломанного тела, Горгония лежала тихо. Морда вялая, глаза в слезах, пасть подрагивает от боли.

- Юр!

Друг не отозвался и не обернулся.

Встал сбоку от длинной шеи. Расставил ноги шире, примерился. Горгония только повела огромными глазами и на одной ноте протяжно заскулила. Тихо-тихо. Тонко-тонко. Словно пенопластом по стеклу. Настолько душу выматывающий звук, что Медведев в сердцах крикнул:

- Да кончай ты быстрее!

Юрий вскинул меч. Примерился, чтоб вошёл меж позвонков.

И обрушил. Горгония взвыла, вскинулась - клинок вгрызся в тело, но толстую шею не перерубил. И Юрий стал бешено молотить по вьющейся шее, разваливая парное мясо и жмурясь от брызг. Рубил вслепую, пока меч не вошёл в землю. Последний лоскут кожи порвался от напряжения. И Юра-сан свалился с ног.

- Ну, сказочка, ё-моё! – глухо процедил Михаил.

Подхватив бессознательного друга подмышки, поволок от кровоточащей туши к пугливо переминающемуся в стороне скимену.

Пятясь, Михаил не сразу понял, что за спиной нарастает шум.

Обернулся - замер. Выпрямился, насколько ноша позволила. Стервы неслись вдоль земли молчаливым цунами. И не было сомнений в том, что такая лавина порвёт в клочья, прежде чем закончишь «отче наш».

- Скимен! Ко мне!

Может, рявкнул убедительно, может, грифон обучен был слушаться. Подскочил, суетливо поднимая крылья. Михаил рывком поднял друга и закинул на спину грофоголовому. Поправил. Выдернул из рук меч. Хлопнул по крупу и, подняв катану, выдохнул сквозь зубы:

- Мать моя – женщина!

Переполошенный грифон рванулся с места.

Крылья сбили воздух в тугую волну снега, и он тяжело поднялся над землёй.

Вал стерв рос. Горгульи мчались молчаливыми рядами, плотно, подчас задевая друг друга крыльями. Воины – ни одного лишнего крика, только шелест крыльев, да краткое позвякивание неосторожно сталкивающихся лезвий. Охотники шли сразу за ними. Над шеренгами разноцветными пятнышками в воздухе носились Сирины.