Ангелы: Анабазис

Единственное оружие, что есть, так это перо за поясом, да и то взять в руки не получается – отказывают пальцы. Юрий же гол, как сокол. И видно – по замиранию, по осанке, по брошенным плечам – видно, понял уже, что времени на манёвр не хватит. И нет возможности успеть к нему до столкновения.

Горгония вильнула, по-змеиному раздвинув тучи, и сложила крылья.

Михаил в бессильной ярости ударил пятками в горячие бока.

Юра-сан распрямился и с силой свёл ладони. Хлопка Михаил так и не услышал. А вспышку – увидел. Резануло по глазам ослепительно-белым.

Растянулось лучом от неба до земли. Трещиной мироздания. 

И только после до Михаила дошла ударная волна. Шарахнуло снежным зарядом, и чуть не сбросило со спины скимена. Пушок забарахтался в воздухе, испугано вскрикивая, но выдюжил, хотя и снова сдал в высоте.

Горгония металась, сослепу яростно атакуя пустоту. Пушистый грифон Юрия уходил в стороны без спешки и суеты, ощущая уверенность седока. А в руке Зуброва играл неяркими бликами меч. И, зная предпочтения Юры-сана, Михаил догадался – катана.

- Давай, Пушок, давай!

Но Пушок и так тянул из последних сил, теряя высоту и не успевая. Михаил стиснул зубы. Теперь – понукай - не понукай, да хоть на голове ходи – возможность успеть и помочь уверенно уходила за грань исполнимого.

Горгония промахнулась ещё раз – скимен в два напряжённых взмаха ушёл выше. Развернулся и тут же из-под туч ринулся на тяжело уходящего вдоль земли ящера. Словно коршун на добычу.

Михаил увидел, как соскальзывает меж корпусом и крылом опасно вооружённое зелёное пятно – Юрий упал с грифона.

Сердце ударило в виски – показалось, что промахнулся, пролетел мимо! Но нет – хорошо пришёл, возле хребта, у невысокого гребня. Уцепился. Кляксой растёкся по чешуйчатой коже. На одной руке провернулся, приближаясь к шее крылатого ящера. В другой – катана. Горгония почуяла и развернула тупоносую морду, закричала, потянулась схватить. Мелькнул по широкой дуге меч и резанул по носу. Самым кончиком, но прорезал. Ушёл на новый замах и вонзился меж лопаткой крыла и шеей. Рубанул! И из раны, словно из садового оросителя, фонтаном хлестнула кровь. Залила, забрызгала человека и тот, разжав руки, ухнул вниз.

Горгония закричала и подняла голову, надеясь подняться выше. Тугие крылья ушли к земле. И самым кончиком левое ударилось за неровность, за мирно спящую кучку греющихся стерв.

Гарпий разбросало сильным ударом.

А крыло – хрустнуло, сложилось! По коже до локтя потянулась синяя трещина.