Ангелы: Анабазис

– Некуда нам идти…

Тихий безликий голос окончательно убедил в том, что желание жить покинуло одината. А способов вернуть сознательность в замерзающего Михаил знал немного. А пользовался всегда только одним.

- Яр! – бешено зарычал он и, поднимаясь, заграбастал тэра за ворот, - Какого чёрта! Вставай, сукин кот! Или башку расшибу! Ну же!

Глаза Яромира зло прищурились. Он протянул руки из-под шкуры. Медленно, слишком медленно – то ли подмёрз сильно, то ли не поверил, что всё всерьёз. Михаил, продолжая рычать матерно, широкой ладонью от души врезал тэра в плечо.

Чуть не отправил обратно на снег. Опять замахнулся.

Справа посыпались камни постройки – кто-то яростным рывком ломился сквозь стену. Михаил на миг обернулся… 

Яромир нырнул в сторону и уверенно обошёл атакующую руку.

Почти сразу в горле у таёжника возникла боль. Не сильная, но очень даже останавливающая. Яромир вонзил жёсткие пальцы в шею, сдавливая гортань. Михаил уцепился за холодное запястье и прохрипел:

- Тихо, тихо, ты чего… Ошибся, бывает… Нечего было сидеть, как девица синяя…

С боков его уверенно буравило десяток взглядов над стволами.

Шевельнись – одинаты, не задумываясь, превратят голову в дуршлаг.

Ведущий слабо ухмыльнулся и отпустил хват. Успокаивающе кивнул своим, рывком на божий свет напрочь снёсшим импровизированный «домик». Одинаты опустили оружие. 

Медведев выдохнул, потёр спазмированное горло.

- Топтыгин!

Не успел обернуться, как попал в лапы Катько. Огромные ручищи упали на плечи. Кирпич стиснул командира и вжался лбом в его висок.

Потом только приблизились и обжали Родимец и Батон. Обняли, как навалились. Тяжестью на плечи, лихорадочным дыханием, грузом радости от неожиданного возвращения того, кого не чаяли увидеть. Медведев почувствовал их холодные пальцы, горячие лица, лёгкую дрожь и опасную слабость. Стоял, щурился на снег, похлопывал по плечам, а на самого накатывало облегчение – все целы, пусть переутомление и даёт о себе знать, но – живы. Значит – прорвутся.

- А Юра-сан? – Родимец спросил тихо, почти неслышно, но и Катько и Якоби отодвинулись, взглянули напряжённо.

- Жив. Площадный удар. Выкарабкается.

- Ага… - Родимцев поднял лицо к небу, ловя снег на горячую кожу.

Михаил посерьёзнел:

- Так, мужики… На сборы десять минут!

- Куды идём-то? – спросил Батон.

- Домой.

Кратко переглянувшись, таёжники пошли собираться: вытаскивать из под завала камней и снега рюкзаки, складывать тент да подтягивать одежду к передвижению.