Ангелы: Анабазис

В ветках тоже кое-где ещё оставалась снежная бахрома, изрядно потерявшая свою колючесть и теперь комочками цепляющаяся за иголки и разноцветные листья. Всё наводило на мысли о ранней зиме, чья телеграмма о скором прибытии опоздала настолько, что гостья уже застала на пороге, и бежать поздно. Кто не спрятался – она не виновата.

Медведев поднялся, поправил тент на спящем. Тот не отреагировал. Капитан постоял, оглядываясь. Краем глаза посмотрел и в сторону «раверсников». И сразу стиснул зубы. Полынцев, заметив его пробуждение и подъём, тоже привстал на месте, чтоб стало хорошо видно, что он ждёт.

И посмотрел однозначно. Выругавшись про себя, Медведев передёрнул плечами и вразвалочку двинулся к командиру враждебного лагеря. 

Полынцев тоже не стоял на месте. Сделал несколько медленных шагов навстречу. Дальше двигаться не стал, при этом сделав вид, что не заметил поднявшегося на его пути Кирпича. Хотя не заметить такого мамонта тяжело. Полынцев просто остановился, выказав небольшим встречным движением уважение к противнику.

«Вот, ведь, какой получается вестерн про двух неудачливых ковбоев…», - усмехнулся Медведев.

Следуя курсом мимо костра и ребят, склонившихся над чашками, Медведев с тоской думал о том, что одна глупость всегда тянет за собой другую, а потом их целый табор, и этот цыганский бардак мешает жить, со всех сторон галдя и предсказывая будущее. А чего его предсказывать, если оно и так ясно, как божий день?

- Юр-сан, - негромко окликнул Якоби старшего лейтенанта и глазами показал на неторопливо шагающего капитана.

Зубров поднялся навстречу командиру. Закрыл от него путь к оппозиционному лагерю.

- Утро боброе, Юр, – Михаил попытался обойти товарища, но неудачно.

- Привет, – коротко отозвался Зубров, смещаясь. – Миша, тебе плохо.

- Чего? – Брови Медведева поползли вверх. Губы неуверенно дрогнули. Шутит?

- Тебе плохо. Ты теряешь сознание. Ты падаешь и не отсвечиваешь, – Юрий смотрел предельно серьёзно. – Сейчас, Мих.

Медведев замер, соображая, потом усмехнулся, приоткрыл рот ответить, но вдруг закатил глаза и, расслабляясь всем телом, начал валиться вперёд, на руки другу.

- Родимец! – Крикнул Зубров, подхватывая рушащегося командира. Игнат подскочил и помог уложить Медведева на землю возле костра.

Михаил приоткрыл глаза и оглядел склонившихся. Зубров серьёзен, как эпитафия тирана, Родимцев откровенно встревожен. Рядом уже начали мелькать лица подхватившегося Батона и вынырнувшего неизвестно откуда Ворона.