Палач, скрипачка и дракон

Нет, сейчас Энрика вынуждена контролировать каждое движение, каждый вдох и выдох, и эта прядь волос, упавшая на лицо, ее самый злейший враг, потому что мешает обзору, щекочет и не дает сосредоточиться…

Чья-то рука мелькнула перед глазами, отбросила прядь назад. Энрика не стала вертеть головой, впилась взглядом в стену с нотами, и играла, играла, доводя мелодию до апогея, заставляя холодные древние стены филармонии гудеть и стонать в резонанс. Музыка, преисполненная неизмеримой силой, рвалась наружу – в серое небо Ластера, выше, туда, где Дио, и еще дальше!

Но вот что-то как будто сверкнуло, и в этой вспышке Энрика увидела всю композицию целиком.

Ноты соскочили со стены, врезались огненными значками в ее сознание. Сами собой закрылись глаза, и вожделенный поток подхватил-таки скрипачку, понес ее вдаль, к самым глубинам музыки.

Это был уже финал. Поток, неистовый водопад замедлялся, и Энрика переводила дыхание. Ей и правда казалось, будто она плывет, лежа на спине, отдаваясь течению звуков.

Где-то в ином мире ее тело медленно повело смычком, высекая из тела скрипки последние грустные звуки, и замерло.

Выдохнув, Энрика открыла глаза. Ноты на месте, все так же золотом выведены на стене. Лицо горит, руки дрожат, тело покрывает пот. Никогда еще не играла с такой отдачей, с таким напряжением и так… так правильно. Что ж, вот вам ваша музыка. А теперь – прощайте!

Желая забрать жакет со злобным шариком, Энрика развернулась на каблуках и вскрикнула, уставившись в пенсне Флориана Дрешера.

– Я уже ухожу, – сказала она. – Простите за шум, больше я вам не помешаю.

Но Флориан Дрешер не посторонился, и его цепкий взгляд не отпускал Энрику.

– Вы репетировали этот реквием? – спросил он.

Энрика, только что опустошившая всю свою эмоциональную кладовую, позабыла и страх, и неуверенность. Презрительно фыркнула:

– Репетировала? Да я его только сейчас увидела! Я даже не знаю, кто такая эта… – Она повернулась к стенке и прочитала: – Леонор Берглер. И почему скрипка такая дурацкая? Неужели она правда на ней играла?

– Принцесса Леонор Берглер была из бедной, но благородной семьи, – сказал Флориан Дрешер.

– Она не могла позволить себе хороший инструмент, но очень любила музыку и исступленно занималась. Когда принц Торстен удостоил ее своего внимания, она забрала из дома лишь одну вещь – эту скрипку. И отказалась променять ее на что-либо иное. Краской же она покрыта потому, что на ней остались глубокие раны от огня.