Айрис. Изменчивыми тропами

Добавила туда же немного выжатого лимонного сока и не прекращая помешивать, ссыпала просеянную в сите пудру, замесила тесто.

Но и на этом я не остановилась, принялась раскатывать небольшой комочек белой, приятной на ощупь массы в тончащую лепёшку. Это было что-то восхитительное, мои руки будто бы делали это не в первый раз. Они умело растягивали массу там, где нужно, формируя волнистые срезы, тонкие прожилки, слепляя полученные лепестки в потрясающий цветок.

— Этого не может быть, — ошеломлённо прошептала, спустя пару часов уставившись на небольшую белую лилию.

Маленький, изящный бутон лежал на столе среди кусочков оставшейся массы, вилок, ножей и прочих подручных инструментов, которые понадобились для его создания, указывая своим существованием, что он есть и слепила его я.

— Это я? Я так умела? — пробормотала, схватив крохотный кусок, попыталась повторить, но совсем недавно легко поддающаяся рукам масса, рвалась и неровно ложилась. Итог был печальный, рядом с прекрасным цветком лежала неказистая веточка с тремя корявыми лепестками.

С трудом сдержав порыв повторить замес сахарного теста и попробовать слепить ещё один цветок. Я быстро убрала следы своего присутствия, аккуратно подняла со стола оба цветка и вернулась в нашу с Софи комнату. Там открыв шкатулку, с величайшей осторожностью уложила лилию, будто она была сокровищем. Второй цветок оставила на столе, для Софи.

И только с удобством устроившись на кровати, закрыв глаза, мою голову прострелила мысль: «Если я умела лепить такую красоту, то Берта точно бы требовала это от меня в трактире! Но она и словом не обмолвилась, да и Луис молчал.

А это значит, что я не Айрис! Тогда кто я?»

Заснуть удалось едва лишь под утро, как бы я ни силилась вспомнить больше, чернота будто бы становилась только гуще, закрывая собой даже то, что произошло вчера. Оставив бессмысленные попытки, я наконец погрузилась в неспокойный сон, чтобы через час проснуться от восторженного возгласа ребёнка:

— Айрис, это что?

— Цветок, — ответила, сиплым ото сна голосом, насмешливо хмыкнув, — мне не спалось ночью и вот, слепила.

— Он очень красивый, — с придыханием пролепетала Софи, осторожно подхватив его двумя пальчиками.

— Да? — с сомнением посмотрела на неровные и толстые края лепестков, вспомнив, что можно было оттенить их соком свёклы или малины, добавила, — он съедобный.