Мой палач

Мне хотелось расспросить их обо всем на свете, рассказать о своей жизни, вечно находиться между ними и больше никогда не расставаться. Десять лет назад я ушла от родителей ради их же блага. И сегодня этот момент, наполненный морем слез и тяжестью на груди, повторится.

– Ты так давно нам не писала, – поправила мои волосы мама, провела до самых кончиков по ним рукой, заправила за ухо.

Я слегка развернулась, но продолжила лежать у папы на плече. Было приятно прикосновение теплых маленьких пальчиков к щеке, каждое движение, наполненное заботой.

Я поймала мамину ладошку и сжала в своей руке.

– А подарки хоть приходили?

– Да, твои платья просто превосходны. Но почему ты перестала рассказывать о своей жизни, о муже и нашей внучке? Кстати, где они сейчас?

Я нервно сглотнула и натянуто улыбнулась.

– Куда мы едем? – мне сейчас не хотелось затрагивать болезненную тему.

– В постоялый двор на окраине. Ты ведь не против провести с нами хотя бы пару часов? – с мольбой в глазах спросила мама.

– Нельзя! Они должны заметить пропажу и отправить погоню! – резко поднялась я и посмотрела на отца.

– Не волнуйся, все под контролем.

В его слова верилось с трудом. Не может исчезновение заключенной не иметь никаких последствий. Это дело обязательно придадут огласке. Тем более после странного случая на суде.

– Ту женщину лишил чувств твой миам?

Отец поджал губы, будто жалел о содеянном. Хоть он и являлся верховным судьей и ему приходилось выносить приговоры, сам он не любил прибегать к насилию. Я всегда поражалась тому, что папа не покинул свой пост, при этом очень того желая.

Он не раз наказывал мне следовать зову сердца, затем добавляя, что в сложившейся ситуации такое редко кому удается.

– Нам надо сейчас же разойтись. Остановите карету, я выйду и выберусь из города обходными путями. Скоро будет погоня, они увидят нас вместе – и тогда вам не избежать проблем.

– Я же говорю, что все улажено. Эйлана, девочка моя, – положил он покрытую мелкими морщинами ладонь на мое плечо и притянул к себе, и я вновь оказалась в отцовских объятиях.

– Один хороший человек все уладит. Он выудит у всех из памяти воспоминания о тебе.

– Хм… – нахмурилась я, ведь подобное сложно провернуть.

– А сам он никому не расскажет?

– Мэйтлон? – удивленно повысил голос отец. – Нет.

– Кто?.. – резко выпрямилась я. – Ди Тиррен Мэйтлон?

– Ты даже помнишь его имя?

Карета вдруг остановилась, заставив нас замолчать. Дверцу открыл мужчина, опуская при этом голову и стараясь не смотреть в нашу сторону.