Мой палач

Помнится, мне удалось один раз вывести пару букв, но до конца слова так и не были написаны.

– Их больше нет, – мой голос походил на шелест листвы. – Я потеряла их.

– Как? – быстро приблизилась мама и села рядом на стул.

– Помните взрыв три года назад? – посмотрела я на нее.

Мама в ужасе прижала ладони ко рту, а потом и вовсе спрятала в них свое лицо. Папа же положил руку мне на плечо, безмолвно поддерживая. За последние дни слишком часто воспоминания о том дне терзали память. Их мастерски доставали из закоулков разума, заставляя раз за разом переживать одни и те же события.

А я ведь уже смирилась с потерей, хоть как-то, но жила дальше, старалась не оглядываться назад. Наверное, хорошее умение – забывать плохое, оставлять только светлое и чистое, что вызывало бы улыбку и задумчивый взгляд в потолок. Я сглотнула, ненадолго прикрыла глаза и посмотрела на отца.

– Простите, что не рассказала раньше. У меня не хватило сил.

Папа покачал головой и притянул меня к себе, снова обняв. Как же мне не хватало его.

Я все детство провела рядом с ним, ходила по пятам, проникала в зал суда и наблюдала со стороны за его работой, за что много раз была наказана. Мама никогда не понимала мое увлечение мужским занятием. Но мне нравился не сам процесс, а то, что я была рядом со своим родителем, знала о его делах, могла поддержать какую-нибудь сложную беседу, оставаясь при этом его маленькой любимой девочкой.

– Почему ты повела себя настолько неосторожно? – после нескольких минут молчания горько вздохнул отец, явно имея в виду нашу недавнюю встречу в суде.

– При Рэмми я ни разу не вызывала миама. Может, только по ночам, когда никто не мог увидеть. А после… не думай, я не специально.

– Эйлана, ты ведь понимаешь, что это очень опасно. Помнишь, сколько было дел по поводу ведьм десять лет назад? Сейчас стало меньше, но никто из приговоренных не смог доказать, что ими не являются.

– Я все помню, папа. Слишком хорошо помню.

Каким бы возмутительным ни был тот факт, что не нашлось возможности доказать свою непричастность к клану ведьм, ничего поделать нельзя.

Ни один судья не поверит, что ты именно маг, ведь чужого миама никто не способен увидеть. Царившие в империи законы поражали своей несправедливостью. И если кто-то понимал это, то вразрез установленным правилам пойти тоже не мог, да и не собирался. Даже не надо спрашивать отца, хотел ли он оставить свой пост. Я была полностью уверена в его утвердительном ответе.