О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

Казалось, он полностью был украшен искусной резьбе, начиная от фундамента и заканчивая острой крышей с деревянной скульптурой бога-отца Славна — создателя всего сущего и отца всех людей. Остальные тотемы сидели на крышах по четырём сторонам света. На юге богиня-мать Марина — мать всех людей, покровительница беременных женщин и защитница детей. На севере бог-брат Молор — воплощение земли, именно от его милости зависит, насколько будет щедрый урожай. На западе богиня-сестра Рима — покровительница влюблённых пар и счастливых браков.

На востоке боги-дети близнецы Глашта и Аглай — судьи жизни мирской и проводники в загробный мир. Было ещё множество божков, которым возносили молитвы, мольбы или проклятья, но именно эту шестерку почитали больше остальных.

Мне пришлось подождать ещё с полчаса. Солнце полностью скрылось за горизонт, и о его присутствии напоминал только кроваво-красный рубец.

Я сорвала несколько зелёных яблок, желая хоть немного утихомирить голод, но это не помогло. Напротив, живот заурчал сильнее, да ко всему из-за кислоты запершило в горле.

Когда отворились двери молельного дома, я готова была броситься к первому вышедшему и умолять отвести меня к старосте. Конечно, я этого не сделала, а осталась сидеть на месте. И на лице моём не дрогнула и мышца, когда из храма повалили люди: молодые и старые, мужчины и женщины. Их было не больше пятидесяти человек, и они смотрели на меня во все глаза. Раздались шепотки:

— …вы токо гляньте…

— …это ж баба в штанах!...

— …штаны на ней какие… срамота!.

.

— …а красивая, и фигура какая ладна…

— …вот это покрой камзола…

— …пуговицы не чай золотые…

— …а тебе, бабка, лишь бы золотые!...

— …давно у нас заезжих не было…

— …да и время такое… неспокойное…

— Чего застыли? — раздался грозный и хорошо поставленный голос.

Толпа расступилась, и ко мне вышел невысокий и очень полный мужичок. Казалось, словно бочонок одели в коричневый кафтан и приделали к нему ручки-ножки с головой. Уж больно его фигура напомнила цилиндрическую форму.

— Пусть Мать Марина принесёт благо вашему дому, — поздоровалась я и поднялась с пенька, на котором сидела, пытаясь не морщиться от боли. Спина и ноги болели так, словно их отрубили, а потом пришили обратно. — Вы староста?

— Ну я! — погладил он длинные, свисающие ниже подбородка усы пшеничного цвета. — Мирослав Потапович Карха меня звать. А вы кем будете?

— Гостем, — я натянула на губы вежливую улыбку. — Мне сказали, у вас можно остановиться.