Жена Волха

— Все бывает в этой жизни, — ответила она. — Детки разные рождаются. Вы же и сами необычные. Так чего удивляться? — Все равно как-то непривычно.— Но ведь она все равно не перестает быть твоим ребенком. Согласись? Вот лежит она сейчас и кость грызет. Но это же ребенок. Твоя девочка. И тебя это не удивляет. Зато удивляет, что растет быстро.— Это да. Наверно, вы правы, — ответила я, стараясь посмотреть на девочку другими глазами. Только все равно она меня настолько пугала, что я лишний раз к ней подойти боялась.

Мое тело восстановилось быстро. Прошла всего лишь неделя после родов, а я о них почти забыла. Наступило время охоты, и я чувствовала пробуждающуюся внутри кровожадность. От этого стало страшно. — Может это не такая уж хорошая идея? — спросила я Влада, когда уже надо было выходить.— Боишься контроль над собой потерять?— Да.— Не потеряешь. Наташ, ты столько проверок прошла, что зря сомневаешься. Идем.Ночь. Ветер шуршит в листве. Я перекинулась впервые с того времени, когда мы жили в домике вдали ото всех. Мир тут же изменился. Он стал ярче, глубже. Я быстро ступила под ветви деревьев. Лапы тут же сорвались на бег. Сильное тело легко пробиралось мимо деревьев и кустов. Я вышла на поляну. Поймала след. «Она долго еще будет по лесу носиться?»Ленивый вопрос Тимошки привел меня в чувство. Я вздохнула. Вернулась к Владу и Тимошке. Просить прощение я не стала. Слишком долго я была этого лишена, чтоб не удержаться от свободы. Мы пошли в сторону дороги, потом свернули по какой-то тропинке, известной только Владу. Дальше мы прошли лес и рванули по степи до подножья гор. Эта местность была мне не знакома. Она пахла иначе, чем лес. Горы. Трава. Дурманящая свежесть. Лошади. Люди. Герман сидел в стороне на камне. Пил из фляжки кровь и смотрел, как мы приближаемся. Я не знала сколько прошло времени, как мы вышили из деревни, но ночь была в самом разгаре.Кровь. Я чувствовала ее запах от Германа. И еще было в нем что-то еще, отчего меня к нему тянуло. Правила приличия не позволяли мне к нему подойти. Но сейчас разве можно было следовать правилам, когда человеческая личина спрятана глубоко внутри? Герман убрал фляжку. Посмотрел на меня. Красные глаза. Наглая улыбка. Я подошла к нему. Почему мне хотелось, чтоб он до меня коснулся? Я сама уткнулась носом ему в ладонь. Чуть не взвизгнула, когда он прошелся по моей морде. Скользнул пальцами за уши. Потрепал их.— Хорошая, моя девочка. Хорошая. Ласковая, — довольно прошептал он.