Принцесса по приказу

Виновник моих мучений заглянул в мои глаза, затем подхватил на руки, прижал к себе, словно намереваясь согреть, и понес куда-то через анфиладу комнат. Сил сопротивляться не было, да и уже прекрасно зная хозяина дома, это было бессмысленно. Мир вокруг кружился, и я просто закрыла глаза и опустила голову на его плечо, погружаясь в какое-то странное состояние полудремы-полузабытья.

Очнулась я от прикосновения к губам холодного металла. Вода была просто ледяной, дыхание перехватило. Несколько капель обожгли кожу, приводя меня в чувство.

Я обнаружила, что опять нахожусь в незнакомой мне комнате, правда, на этот раз вместо кровати я лежала на небольшом диванчике, а надо мной склонялся граф Алайстер.

— Очнулись, — удовлетворенно кивнул он. Я вдохнула и хотела подняться. Но он удержал меня: — Не торопитесь, иначе голова может закружиться.

— Да куда уж больше, — пробормотала я, стряхивая его руку и все-таки садясь.

— Ну, как хотите, — слегка раздраженно сказал он, все еще стоя рядом, словно намереваясь поддержать.

Я медленно и очень внимательно осматривала комнату, в которой оказалась. Расписной потолок — очередной сюжет из легенд с неизменными розовыми птицами, мозаичный пол из зеленого с прожилками камня, ихрана. Вдоль синих стен, украшенных барельефами на мифологические сцены, стояли огромные шкафы с книгами. Резные, со вставками из голубого и серого перламутра, они сами по себе были уже произведением искусства.

Сквозь огромные арочные окна, разделенные лишь узкими колоннами тех же цветов, как и мозаика на полу, виднелись верхушки деревьев. Мне вдруг подумалось, что если открыть все эти окна, комната превратится в террасу, но, судя по всему, это редко делали. Тем не менее огромный массивный стол с богато инкрустированными панелями по бокам был расположен так, чтобы сидевший за ним мог видеть панораму из окон.

Граф подошел к нему и со стуком поставил кубок на лакированное дерево, не заботясь, останутся ли вмятины.

Вода плеснула через край, несколько капель попало на бумаги, Алайстер недовольно нахмурился и смахнул их, чернильный след потянулся следом за его рукой к краю листа. Ругнувшись, граф присыпал его песком и недовольно посмотрел на пергамент, словно тот был провинившимся слугой, затем отложил и вновь обернулся ко мне. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу. Он явно размышлял о чем-то.