Когда грифон охотится

Иногда варила траву в воде в дни, когда нашу комнату отапливали. Кору на поленах, где помягче, мы, кстати, тоже сгрызли. А потом заготовленные дрова закончились.

На короткий миг Идель возвела глаза к потолку.

— Наконец, Алатир вопреки приказу моего брата привел войско отца. Это был... сложный бой и долгий день. Алатир сказал, следом идет фураж, но мы не стали ждать. Люди выходили за стены в надежде найти еду, даже если едва переставляли ноги. Включая меня. Отец был в ярости, велел слушаться, но я все равно потащилась со всеми.

Есть хотелось так страшно, — она на мгновение улыбнулась, и Эмрис не смог придумать причины. Это шутка такая — воспоминания о голоде?

— В тот день отец выпорол меня при всех. — Она все еще улыбалась, и теперь взгляд женщины был устремлен на Рейберта. По ответной улыбке блондина Эмрис понял: Рей помнил. — А я в ответ сказала, что в моей жизни больше не будет дня, когда я буду сидеть и ждать еды от других.

На этих словах Рейберт коротко гыкнул.

Потом еще разок, а потом зычно заржал.

Эмрис невольно глянул на блондина.

— Простите, — покаялся тот. — Я просто хорошо это помню, — все еще хихикая, отозвался мужчина, — как его светлость спросил, значат ли ваши слова, что вы готовы добывать и готовить пищу на весь Греймхау.

Идель тоже рассмеялась:

— И о том, что сказала бы моя мать, узнав, что родила не леди, а кухарку. Да, отец был не в восторге от моих намерений научиться охотиться и готовить, и все запретил.

Но, так или иначе, та ситуация показала, что мной Теоданиса можно шантажировать.

До Эмриса дошло:

— И потому Теоданис забрал ребенка в военный лагерь?!

— Именно. — Эмоциональность барона Идель не передалась. — С необходимостью возвращаться в Греймхау он потерял и позиции, и инициативу. Противостояние Аерона и Фридесвайд затянулось еще на два года, вместо того, чтобы завершиться триумфом Аерона в ту весну. Повторение ситуации было недопустимым, и отец счел за лучшее держать меня при себе.

Он велел не путаться у солдат под ногами. Следуя приказу, меня с удовольствием игнорировали все. Кроме Ульдреда. Он рискнул в обход отца подучить меня. Долго скрывать не вышло, и когда все открылось, отец велел его казнить за нарушение дисциплины.

Рейберт перестал ухмыляться. Кажется, хотел вклиниться в рассказ ее светлости, но Эван в очередной раз зафыркал, воротя недовольную физиономию, и Рейберт переключил внимание на доходягу.