Когда грифон охотится

— Я, конечно, вступилась — какой смысл быть леди Греймхау, если ты не можешь защитить даже того, кто тебе помогает? Теоданис уступил, но, сами понимаете, Ульдред тогда прошел через ад. Каждый первый солдат в армии плевал ему в лицо, толкал в спину, тыкал в него пальцем и говорил, что он прячется. И не просто под юбкой, а под юбкой ребенка. — Она хмыкнула с видом внезапного озарения. — И он все еще меня не убил после этого. Поразительная лояльность!

Идель надолго приложилась к кубку, почти опустошив сосуд.

— Потому, барон, не могу сказать, что в «Невероятной котлете» была такая уж невыносимая еда. Она была сваренной, она была из мяса, при этом едва ли из человеческого, и в целом, казалась весьма приемлемой.

Идель ничего не добавила, но взгляд женщины вперился в Эвана. В отличии от Танолы или ей подобных, кто наверняка не упустил бы возможность поругать его людей за недостаток почтения, ее светлость смолчала. Ничего, сказал себе Эмрис, он поговорит с Эваном как следует.

Сегодня. Сам. А пока...

Железный украдкой бросил взгляд на леди. Закончив с обсуждением еды в итторийской гостинице, эрцгерцогиня улыбнулась хозяйке замка и вернулась к ужину. Конкстар сделал пасс рукой, и одинокий лютнист в дальнем углу зала заиграл, хотя до этого сидел без дела битый час. Даже задремал.

Интересно, почему Теоданис отпустил ее сюда? Если герцог так ценил дочь, почему после смерти сына и окончания войны оставил ее в Греймхау одну? К тому же ребенком! Он ведь мог остаться дома, сделать из Идель то, что хотел бы видеть, сам выбрал ей мужа, на которого полагался бы потом как на преемника.

Так почему?

Не хотел ограничивать? Доверял? Да чушь, как можно доверить наследие девчонке двенадцати лет?! Хотя, там ведь тогда была ее мачеха... Может, Теоданис решил свесить управление на двух баб, в надежде, что они договорятся, а сам побыстрее примазался к трону? Выглядело вполне убедительно, однако.

.. Железный вспомнил слова Теоданиса, что-де преемника нужно уважать, и засомневался. Может, Багровый Кулак хотел, чтобы к дочери привыкли без него? Или надеялся получить подтверждения, что Идель сможет без мужчины справиться с герцогством?

Это понятный мотив. Мотив не отца, но правителя. Если девочка хочет со временем стать владетельной герцогиней, а не приложением к супругу, ей следует научиться самой действовать и выживать.