Когда грифон охотится

— Железный постарался оживить атмосферу.

— Рада за вас, но сейчас мне надо отдохнуть. Я пошлю за вами позже.

Позже?

— Когда именно? Если сильно позже, думаю, я буду занят. — Надо же поговорить с Эваном и, если потребуется, выбить из него дурь!

Идель опустила глаза, расценив ответ мужчины по-своему.

— В таком случае, поговорим завтра. Ешьте, пока не остыло.

Лицо Идель на мгновение осветилось доброй усмешкой, и Железный, стараясь скрыть растерянность, плюхнулся на место. В самом деле, иногда лучшее, что мы можем сделать — это поесть.

Глава 4

Идель встретила рассветный час на балконе, открывавшем обзор на внутренний двор. Началась осень, и в этих местах, далеких от солнечного Греймхау, ночи становились зябкими, а с ними утро и вечер.

Идель обхватила себя руками, не сводя глаз с небольшой площадки, оборудованной между хозяйственными помещениями и задним входом в донжон — на кухни и склады. Вчера здесь со смехом состязались мужчины. Сейчас в предутренний серый час, только одинокий Эван иступлено колотил мечом соломенное чучело.

Идель могла поклясться: Дохлый представляет ее.

Кто бы знал, за что он так взъелся на нее? Настолько, что, даже взялся сопровождать сюда с отдельным небольшим отрядом, видимо, опасаясь, как бы Идель не начала «захватывать земли барона по дороге». Следуя требованию «не попадаться ей на глаза», в пути Эван замотал лицо повязкой.

Из-за спины раздался шорох, а следом и шаги. Идель дернула плечом, но не обернулась. Только почувствовав прикосновение к плечам, посмотрела на прибывшего.

Дарет, стараясь не скатиться в объятия, чуть придерживал на плечах молодой женщины палантин. Когда Идель перехватила покрывало, мужчина отступил в сторону.

Уходить Дарет не спешил — встал сбоку, помялся с ноги на ногу. Идель скосила на это взгляд, и ее губы на миг изогнулись:

— Ты возле меня почти четыре года, а все робеешь.

Дарет, обычно лощенный сердцеед, в такую рань имел растерянный вид.

— Выкладывай, — распознала Идель.

— В Греймхау вы избегали меня.

Оно понятно, я хоть и состою при вас, как вы сказали, почти четыре года, все-таки меня рекомендовал ваш муж. И я очевидно мозолю вам глаза. Я удивился, когда вы сказали ехать с вами, миледи.

Идель не изменилась ни в одной черте:

— Да, тебя посоветовал Нолан. Именно поэтому, Дарет, ты — последний внешний мост, который остался у меня с... — «с человеком, которому я отдала половину сердца» — с прошлым, в которое я уже не вернусь.