Когда грифон охотится

В Греймхау я едва не сошла с ума. — Она перевела нервный вдох. — Отец и Рейберт заставили меня участвовать в разных мероприятиях, но, знаете, это не особо помогло. Я могу понять, почему здесь я должна сохранять здравомыслие, однако мне неясно, почему в собственном доме я не могла днями рыдать у его могилы.

Тронутый ее откровенностью, Эмрис замешкался. Лучшее, на что он надеялся, задавая прямой вопрос, — что она скажет: «Я приехала, потому что это в моих торговых интересах. Я ведь уже несколько раз подробно рассказывала о них!»

— Вместо этого, — женщина взяла себя в руки, — я должна была успокаивать гильдии и придумывать, что делать с письмами от женихов.

— Женихов? — бездумно повторил барон, утратив смысловую нить.

Эван, наконец, исчез с поля зрения, и во двор выпустили собак. Шумные, они лезли во все углы и, виляя хвостами, приставали к стражникам у входа в замок.

— Да, когда я уезжала, первые письма уже прибыли. Думаю, к середине осени мой стол будет завален бумагами горкой, — посмеялась женщина, жестикулируя.

— Тогда у нас с вами и в самом деле появляется нечто общее.

— У нас уже много общего, барон. Но, боюсь, различий еще больше. Хотя бы в том, что вас осаждают невестами с целью прибрать к рукам ваше баронство когда-нибудь потом, а меня вот-вот начнут донимать женихи, чтобы устранить меня от управления Греймхау на следующее утро после свадьбы.

— И тем не менее, — не согласился Железный, — мы оба в ситуации, когда через брак у нас надеются отнять, что только наше.

Идель обернулась резко:

— Поняли, наконец?

— Что?

— Вы ответили на свой вечный вопрос, Эмрис. Почему я помогала вам с самого начала. Тогда у меня, конечно, не было схожих с вашими брачных обстоятельств, но в целом я понимала вас, как никто. Я прошла тот же путь. Необходимость доказывать легитимность своей власти даже собственным людям, не говоря об остальных, при постоянных угрозах потерять то, что только мое. Для знати Деорсы вы не полноправный правитель, потому что наемник.

— Как вы справились?

Идель прикрыла глаза, вспоминая:

— В местности смерти — сражайся, — по-менторски пробормотала она. Встрепенулась и воззрилась на Эмриса. — У меня не было варианта проиграть, барон. Я находилась в положении, которое мой отец в годы войны называл местностью смерти. Из него просто некуда отступать.

— Да-да, я знаю, — перебил Железный.