Когда грифон охотится

Из всех присутствующих самым вменяемым выглядел именно Дарет: он деловито осведомился:

— Что-нибудь еще?

Разрушая миг, который прогрел Эмриса под ребрами так же, как это делали притирания матери в детстве, ее светлость сосредоточилась на помощнике:

— Возвращайся скорее.

Дарет, не ожидав, обернулся вполоборота: с тобой все нормально, хозяйка? Идель хмыкнула:

— Из вас троих при мне сейчас остался только Рейберт. Ему, знаешь ли, надо хотя бы иногда спать.

Дарет оскалился:

— Вы знаете, что сейчас Рейберт непременно съязвил бы?

— Знаю.

Иди, и вы тоже, — распорядилась она бойцам Железного. — Мы с бароном не договорили.

Крейг и Берн переглянулись с Эмрисом и вышли. Идель вернулась за стол, а вот Железный остался, где был. Вид у него был оглушенный.

— Вы в порядке, милорд?

— Даже не знаю, чему удивляться больше, — пробормотал мужчина. — Тому, что у богатейшей женщины в стране нет при себе золота, и она отдает фамильный символ, чтобы ее человек рассчитался со столичными шлюхами, или тому, насколько ловко эта женщина способствует созданию вокруг себя сплетен, которые, будем честны, создают ей весьма сомнительную репутацию? — Он прошел к столу и, будто примеряясь, стоит или нет говорить дальше, качнулся на пятках.

Потом причмокнул на одну сторону и рискнул. — Репутацию женщины, которая в лучшем случае падка на простолюдинов, а в худшем...

— Шлюха из Греймхау?

— Я не хотел этого говорить, — Эмрис отвел глаза и, наконец, тоже уселся.

— Я уже наставляла вас раньше: сплетни останавливаются на мудрых людях.

— Но сколько мудрых среди всех?

— И впрямь. — Она отвела глаза, улыбнулась, как обычно с грустью и Эмрис не выдержал.

— Почему вы так спокойно говорите об этом? О следующем замужестве, будто предыдущее ничего не значило для вас...

— Следите за словами, — огрызнулась женщина, мгновенно меняясь.

— Я со всем уважением! — Эмрис выставил перед собой ладони в примирительном жесте. — Но вы не плачете, не отнекиваетесь, как сделала бы любая другая на вашем месте, мол, кроме Нолана вам никто не нужен.

Идель пресекла его горячую тираду:

— Вы знаете, что я отвечу.

— Что вы — не любая другая? Хорошо, это я понял, но это не отвечает на мой вопрос: почему именно вы — не любая другая?

Идель отвернулась, явно не желая смотреть Железному в лицо.

— За всю жизнь слезы не помогли мне решить ни одной проблемы. Но они отнимали время, которое почти всегда играло против меня. И сейчас оно тоже играет против, милорд.