Когда грифон охотится

Он встал от леди сбоку, принял ее ладони из рук барона, кивнул последнему, и повел женщину к коню, не давая ей времени засомневаться. Идель всю дорогу смотрела под ноги, но нет-нет оглядывалась на Эмриса. Когда он стал таким сообразительным?

Железный, провожая леди взглядом, тяжело вдохнул. Идель, с которой он когда-то познакомился, имела одинаковое настроение и одинаковое, чуточку снисходительное выражение лица, во всех случаях жизни. А сейчас... сейчас на смену тому человеку время от времени заступал еще один — усталый и.

.. лихорадочный. И главным вопросом было то, что именно это за лихорадка: та, что однажды неминуемо приведет к истерике, после чего Идель станет прежней? Или та, подвергшись влиянию которой, Идель найдет способ сжечь дотла всех причастных к смерти Нолана? И после этого — Эмрис знал наверняка — прежней не станет уже никогда.

Глава 8

Замок сэра Тобиаса был таким же деревянным и таким же скромным, как интеллектуальные способности Крейга. По конструкции донжон совпадал с тем, где Идель и Эмрис гостили прежде.

Ее светлость опасалась оговориться и назвать местного хозяина вместо Тобиаса Конкстаром. Потому старалась открывать рот, как можно меньше, во всех неизбежных случаях пользуясь словами «милорд» и «миледи», хотя, справедливости ради, «сэр» — это не лорд. Еда за ужином застревала в глотке, так что Идель сослалась на плохое самочувствие через секунду после того, как местной хозяйке доложили, что «в гостевой разожгли камин».

Там Рейберт ее и застал — взбудораженной, шагающей по утлой комнатенке из угла в угол и растирающей плечи.

Она всегда растирает плечи, когда встревожена.

Заметив постороннего, женщина остановилась на несколько секунд, раздираемая между желанием выставить его, поговорить с ним, и чувством, будто ее застали за непозволительной слабостью.

Рей настиг Идель в два шага, заступил ей за спину и безо всяких разрешений обнял. Мгновенно ощутил, как женское тело сковало напряжением. Сцепил руки в замок на уровне ее живота и легонько тряхнул: не сопротивляйтесь.

— Ты чего делаешь, Рей? — шепнула Идель, развернув лицо к плечу.

— Всякий раз, когда вы не можете найти себе места, вы обнимаете себя, — ответил Рейберт, как всегда бодро, почти пружинисто, и негромко. — Я вдруг подумал, что вас очень мало обнимали в жизни. Ну, правда же, почти никогда. И теперь всякий раз, когда вам нужна поддержка, вы ищите объятий, а обнимать вас больше некому. По-хорошему, это должен делать Теоданис, но...