Когда грифон охотится

А, значит, они не наемники.

Идель уставилась на мужчину из-под сведенных бровей. Эта мысль уже чего-то стоила, понял Железный по женскому взгляду. Или, вернее, она стоила многого.

Леди перевела дыхание и потерла шею. Ей… ей нельзя думать об этом сейчас. Просто нельзя, иначе она всю ночь проведет на ногах. Поверить, что в этом замешан Филипп из Карнхолда…

Идель закрыла глаза и сосредоточенно помассировала сначала переносицу, а затем и виски.

– Вам плохо? – приблизился барон, участливо вглядываясь в ее лицо.

– Если это не наемники, значит, список тех, кого мне следует учитывать при поисках, стал короче. Или, по крайней мере, в нем стало меньше осложняющих условий.

– Осложняющих условий?

– Либо у того, кто за этим стоит, приниципиальное желание поучаствовать в разбое лично, либо – у него не было денег на наемников.

– Либо одно другому не противоречит, – со стороны заметил Эмрис.

– А вот амбра противоречить может. Амбра и стрела.

– Стрела?

– Которую я вытащила из трупа.

Вы привезли ее?

Сообразив, о чем речь, Железный резко закивал:

– Да, конечно, я привез вс…

– Спасибо, барон, – перебила Идель шепотом и забралась с ногами под одеяло. Если она вот прямо сейчас не возьмет себя в руки, со сном можно попрощаться. А поскольку Железныый, кажется, сделал все по уму, одну ночь сна она может себе позволить.

Эмрис от благодарности невольно расцвел и, кажется, хотел податься к ней – с поддержкой или с объятиями, кто его знает.

– Я не особенно хорошо сплю, – пресекла Идель любые намерения.

– И если я не лягу прямо сейчас, то, скорее всего, уже не смогу уснуть до утра. Располагайтесь. Можете допить ром Рейберта, чтобы скорее заснуть, но, пожалуйста, постарайтесь не храпеть, – со всей возможной убедительностью попросила женщина. А потом забралась в постель целиком и отвернулась к стене, ясно давая понять: больше говорить не о чем.

Укладываясь, Эмрис как мог беззвучно усмехнулся. Потом еще раз и еще.

Но приступ смеха разбирал его так сильно, что приглушенные звуки никак не могли укрыться от Идель.

– Создатель, барон, что? Что вы хохочете?

– Простите-простите, я просто подумал, что вот именно поэтому я и не люблю девственниц.

Идель обернулась в кровати и чуть приподнялась:

– Почему – поэтому? Как вообще вы вспомнили девственниц?

Эмрис силился взять себя в руки, потому что ее светлость явно впадала в раздражение от его спонтанной смешливости.