Лета Триглава

Над Гузицей вырастали каменные гребни, щербатые с востока – туда, рассказывала Полада, попала огневая блиставица, дочерна обглодала башенки и рассыпалась золой. Сколько ни пытались надстроить – камни крошились, сворачивались хлопьями пепла. Видать, от той блиставицы лихо отпочковалось, да и прилепилось к острогу – тем страшнее о нем пересуд по Червену ходил, ведь кто туда попадет однажды – более не выйдет.

– Беда, – сказала Полада ожидающей Бесе. – Порицание суровое, отступничество подтягивают, клятвопреступление.

Беса угрюмо глядела под ноги.

Снова ее глупость и ее вина, теперь думать наперед будет. Предложила:

– Может, Хвату ключ у надзирателя выкрасть?

– А охранные сети? Вишь, как лучатся, – Беса вслед за Поладой задрала голову, всматриваясь в бело-голубые искры над башнями. – Сваргом заговорены, ни анчутка, ни оморочень не подлезут. Разве что ты знаешь, как их обойти?

– Не, тому меня тятка не учил, – с сожалением ответила Беса.

Снова замолчали.

День, второй, третий – ни весточки от Хорса. Застрял, как в неводе: еще трепыхался, но тише, громких обещаний не раздавал, будто уже сомневался в освобождении.

К вечеру четвертого удалось Поладе словечком с надзирателем перемолвиться, а Бесу и вовсе не пустила. Мала еще.

– Сам уперся, – продолжила Полада, – слажу да слажу, не о чем волноваться. А ведь который день в морознике держат. Хорошо, если не казнят.

– Может, серебряных червонцев дать? – предложила Беса. Сердце ныло: пропадет лекарь, как пить дать. А вместе с ним пропадут бездомные да распутницы, не будет ни розовощеких младенчиков, ни спокойного доживания для тяжело болящих.

Не будет и самой Бесе спокойствия.

Полада только вздохнула.

– Не все купить можно, а когда можно было – так покупали. Прошлый околоточный надзиратель душа был, на требищах расцеловывались, что шишам, что распутницам волю давал, а к нашему лекарю на чаи захаживал. И что же? Не дурак был пообедать, так и помер, подавившись косточкой, упокой его душу в Нави. А теперешний надзиратель как пес городище стережет, не Гаддашевой он крови, а Сваржьей, такому не серебро и не золото нужно, а перед князем выслужиться.

Уперся рогом: клятвопреступник, и хоть тресни! Смотри, как бы снова в Хорсов дом не наведались.

– Был уже кто-то второго дня, – ответила Беса. – Меня дома не случилось, а как вернулась, узнала, что ходили незнакомцы и спрашивали лекаря.

– Его многие спрашивают. Странное что-нибудь было?

– Умей Хват разговаривать, как мы с тобой, может, и дозналась бы.