Обманувшие смерть

Его этот спектакль не приводил в восторг, но и сильной злости он не испытывал. Все же и люди часто бывают надевают маски любезности, чтобы что-то получить. И он таким был, да и по сей день является. Но видеть вестницу такой «живой» казалось ему неправильным. Не шло ей это.

— Вот и славненько, — растянулись тонкие губы старухи в улыбке. — Пусть тогда Илад возьмёт топор в сарае, а ты мне поможешь приготовить еды.

Он заметил, как две пары глаз, глядели на него. Вестница улыбалась и скорее ухмылялась. А он понял, что пропустил все, о чем уже успели договориться эти две хитрые женщины.

— Илад, натаскаешь ещё тогда воды из колодца? А то со своими больными коленями я пол дня буду таскать эти ведра несчастные. А ты вот молодой и сильный, мигом справишься.

— Справится, справится, — не дав ответить, произнесла Марианна. — Дашь калиту или с собой будешь таскать?

— С собой, — недовольно ответил он, да зашагал по указке хозяйки к сараю.

Думал, почему его Марианна назвала Иладом? Неужели ворон ей сообщил? Выйдя с топором, он поглядел в небо, в поиске Зари.

Точно ли он не коловертыш? То, что пёс не оказался ярчуком, не говорит же, что Марианна не была ведьмой?

Он не должен об этом думать. Какая разница, была ли она при жизни ведьмой или нет? Главное, что сейчас она ему помогает, потому что он ей нужен. Но если она все же была ведьмой, то понятно, почему стала Марой. Он боялся, что она может с ним сделать. И во время пути, если ей не понравится его поведение, и после, когда они получат желаемое. Все же заключать договоры с нечистью было рискованно.

А что ему оставалось?

Он потёр лицо руками, выдохнул и приступил к колке дров. Потом немного наколов, натаскал из колодца воды и вернулся к дровам. Их много не бывает, особенно холодной зимой. А ему казалось, что она будет страшно холодной. Потом хозяйка попросила его починить покосившийся забор. Это заняло у него больше времени. Ведь он не знал, даже как его починить. Но воткнув в землю пару держащих забор палок, он пошёл дальше рубить дрова. Потом снова она попросила о помощи, он помог, да вернулся к дровам.

И так он ходил по двору, пока не начало смеркаться. Он видел закатные лучи, свет которых разрезал небо, облака подобно рыбьей чешуе, переливаясь, блестели.

— Илад, — почти у самого уха оказалась Марианна.

Он отпрыгнул в сторону, да задев дрова, упал на землю.

— Да черт тебя дери! Хватит, так делать.

Поднявшись, он потёр ушиб на копчике.

— Извини, — спокойно произнесла она, добавив, — но ты сам виноват.