Обманувшие смерть

— Я? В чем же?

— Слишком отвлечён и пуглив.

Он сжал крепче топор. То, что он трус, он прекрасно знал и сам. Он не нуждался, чтобы нечисть ему в это лицом тыкала. Он глянул на топор. На мгновение ему показалось заманчивой идеей перерубить вестнице шею. Но так он лишится защищающей провожатой, хоть и раздражающей, и пугающей время от времени.

— Млада попросила меня позвать тебя.

— Я ещё не закончил, — он махнул головой в сторону не разрубленных чурбаков.

— Ну если ты не хочешь есть, то я так и скажу ей.

— Да иди ты, — нахмурившись, сказал, словно плюнув.

— Я сейчас. Пара палений ещё осталась.

Она молча ушла, он выдохнул белое облачко. Потёр замёрзшие руки, пальцами щеки. Он уже хотел все бросить, да зайти внутрь, согреться, да поесть наконец-то. Но за Марианной идти не желал. Начал рубить оставшиеся поленья, да складывать дрова в поленницу.

Вспоминал, как отец учил его рубить дрова. Ему было семь или восемь лет, когда он с отцовского разрешения взял в руки топор. Тогда он казался тяжёлым.

Не то, что этот сейчас.

Они перед зимой, уже когда совсем холодно, собирали поленницу. Мороз лизал и кусал его кожу, но от работы становилось теплее. Сестра его помогала матери с запасами. Братья же бегали по поручениям. То проверить двор или колодец, то помочь бабушке на другом краю деревни.

Махнув головой, он собрал разрубленные чурбаки, положил их в поленницу. Убрал на место в сарае топор и пошёл к избе. Ему не хотелось вспоминать семью, потому что он помнил, что в итоге с ними стало.

Зайдя внутрь, он слегка наклонился, все же вход был не для высоких. Что поделать, если среди собравшихся внутри он был выше всех. Хотя все, кто есть — это одна старуха, нечисть, пёс и он сам.

В деревянных стенах было тепло, он глянул на печь, в той горели поленья. Но рядом тревожный глаз заметил кирпич. Не из печи ли он? Метнул взгляд в угол, веник не так стоял. А на полках битая посуда! И лишь паутинки с паучками его радовали.

— Илад, чего встал в дверях! Раздевайся, да умойся и садись к нам.

Мы с Марианной наготовили целый пир.

— Хорошо, — тихо выдохнул он.

Он снял плащ, нехотя положил калиту рядом. Как все лягут, он развесит талисманы. Так ему будет спокойнее, да и другим он одолжение сделает.

Марианна показала ему небольшую деревянную тару с тёплой водой, по её словам, а рядом полотенце. Она отошла, он коснулся воды. Горячая! Он затряс рукой, начал дуть на неё. Кое-как умывшись, он вышел к столу. Вокруг бегал довольный пёс.