Обманувшие смерть

Тёмная голубика забелела от снега. Алая брусника покрылась тонким слоем льда. И еле тронутые белые плоды омелы или же снежноягодника, она лишь придала тем блеска. А девочки веточками с листьями украсили волосы, сделав искусный венок.

Марианна заметила, что Мореска наблюдала за ней. В одно мгновение встала и подошла к воде, обернула её льдом, сияющим в солнечных лучах. Тонкой тканью подняла созданную в один миг фату для весты. Чудеса — когда-то могла она с восхищением и трепетом подумать, но не сейчас. Слишком много времени она бродит по миру, чтоб чему-то удивляться.

— Только в отличие от Мокоши у нас нет паучков в помощниках. Да и Сива не одна разгуливает. Мы делаем все сами, — она посмотрела на Марианну пристально. Хищники так рассматривают жертв, она продолжила, — и справляемся не хуже богов.

Мореска подошла к дочери с фатой и прикрепила ту к венку. Ачима не могла сдержать улыбки и звонкого смеха. Но Марианна рассматривала не сияющую, подобно месяцу на тёмном небе, весту, а её мать.

Зимней царице присуща неподражаемая грация и величественность.

У неё красивое и выразительное лицо с пропорциональными чертами. Молодое, но юной Мореску уже не назвать. Яркие светлые голубые глаза, которые придают её облику особую притягательность и выразительность. Её ледяной взгляд, полный тепла для близких, но враждебный для чужих. Ярко выраженные скулы, прямой нос, губы не пухлые, но и не тонкие. Волосы, сияющие словно лунный свет, ровной рекой опускались по её плечам и ниже. Высока и стройна, как осина, что обёрнута в тончайшую ткань, почти не скрывающую ничего.

Оторвав взгляд от Морески, Марианна поглядела на Ачиму, что так была непохожа на интригующую мать. Она смотрела на фату. Такая искусная работа. От царицы иного и не следовало ожидать. Марианна потянула руку, желая коснуться, проверить насколько тонка ткань, словно не доверяла глазам. Пальцами легонько дотронулась до фаты, как та сразу растаяла. Несколько девушек ахнули, а у весты исказилось лицо. Счастье на нем сменилось тревогой.

Марианна медленно убрала руку, произнеся:

— Извините... Я думала, что мои руки холодны.

— Не переживай Ачима, — Мореска встала и подошла к дочери, словно не замечая вестницу. — Эта... случайность поправима.

Одним движением она исправила инеем дыру в фате.

— Ты, вестница, не виновата. Ты хоть и мертва, но огонь твоей души ещё горит. Разумеется, ты испортишь любую нашу работу.

Мореска произнесла последние слова со скучающим выражением лица, пренебрегая гостьей.