Прятки с судьбой

Где-то были слышен топот ног, они то стихали, то бежали вновь, шелест ткани и даже плач. Может, это Всеслава воет, что горный богач достался не ей. Было бы неплохо. Какие только глупости не лезли в мою голову, лишь бы не думать, чего хочет от меня отец.

— Прошу вас, княжна, — дружинник остановился перед дверью, открыл её передо мной и сделал приглашающий жест рукой. Жаль, что легче от всего этого не становилось.

В этой комнате мне доводилось редко бывать. Здесь папенька принимал послов, бояр, вершил все свои важные государственные дела и строго настрого запрещал баловаться.

В общем, делать мне тут раньше было нечего.

Отец сидел на троне, на небольшом возвышении, к которому вела ковровая дорожка. Тревожный звоночек: стало быть, пощады мне не ждать. Воспитывать меня нынче будет сам государь без поправки на отцовство.

Дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к побегу. Сквозняк поднял полу сарафана и взлохматил волосы, но это последнее, что меня сейчас волновало.

— Агния, — строго начал отец, и подчиняясь его голосу, я низко поклонилась.

— Подойди.

Вот этого мне совсем не хотелось. Тут, у двери, было как-то поспокойнее.

— Агния, — настойчиво повторил Великий князь и мне пришлось подчиниться. На негнущихся ногах я подошла к трону. Сесть, если бы и предложили, не смогла.

— Да, папенька, — склонила голову, страшно было в глаза глядеть. Ухватилась за пояс, будто-то чем-то поможет.

— Ты можешь объяснить, как твой портрет оказался у князя горных хребтов и пиков?

— Я не специально… Это случайно вышло…

— Случайно?! — пророкотал отец.

— Случайно ты амбар прошлым летом подожгла. Речь же идёт о политике! О репутации нашей семьи в конце концов, которую ты без устали расшатываешь! — Папенька сделал глубокий вдох и уже спокойнее продолжил: — Я слушаю тебя внимательно, Агния, как так вышло, что твой портрет оказался у Радимира.

Я нерешительно покачалась с носка на пятку и начала свой долгий рассказ. Пришлось рассказать о цели своего визита в кабинет отца, об испорченных портретах Всеславы. По мере моего рассказа плечи папеньки клонились вниз, а на лбу появлялось всё больше морщин.

Об одном я умолчала, что Айка была вместе со мной. Сказала, что испугалась шагов, потому шестой портрет сунула в конверт не глядя и убежала. Намеренно упомянула, что в комнате была застигнута Людмилой и что та меня уже наказала. Она же и поменяла портреты Всеславы на новые. Успела… а вот мой вытащить — нет.

— Что теперь будет, папенька? — Я закончила, а отец всё не издавал ни звука.