Спасти царевну 2: сохранить свою тень

И вам придется ответить на мои вопросы, ведь ссориться нам не к чему. Вы не выйдете отсюда, пока я не узна́ю все, что мне нужно. Можете мне поверить.

Принц слегка склонил голову, словно обозначая, что оценил все сказанное.

Когда он снова взглянул на царевну, в его глазах сверкнул легкий интерес.

– Вам так нужен… мой брат? – он впервые назвал так Киро и явно сделал сие умышленно. – Император может подарить вам другую тень. Моложе, смертоноснее.

– Опаснее Золотого Дракона Империи Востока? – приподняла брови цесаревна.

– Сомневаюсь, что я смогла бы вести с Вами беседу в подобном тоне, ежели бы он не стоял подле моего трона.

– Вы знаете, почему Ки Ран непохож на другие тени? – внезапно спросил принц, переходя на наречие империи. Придворные начали недовольно переглядываться, не понимая ни слова. – Их ломают в еще в детстве, подавляют волю, тренируют быть просто куклой, исполняющей чужую волю. Ки Ран удивителен, таких очень мало. Он не сошел с ума, не наложил на себя руки, я слышал, что такое возможно… но я не поверю, пока не увижу сам.

– Ну так смотрите! – Милада сделала рукой широкий жест, словно охватывая залу. Наречие она понимала весьма неплохо, сказывались месяцы, проведенные за прилежной учебой. – Вас за этим послали? Безумная тень при дворе новой царицы Островов, да еще и кровная родня Императору. Решили проверить, стоит ли от него избавиться?

– И да, и нет. Без своего имени Ки Ран мертв, его клятвы теряют силу. Он больше не тень и не принц.

– Зачем говорите мне подобное?

– Император ценит Золотого дракона и его деяния, иначе бы тот никогда не покинул Империю.

Учитывая, что я и есть тот самый принц, которому предстоит отстоять свои права на престол…

– Словом одного Императора Золотой Дракон объявлен мертвым, словом другого – может и воскреснуть. Умно, – Милада буквально выплюнула последнее слово. – Вы приехали торговать жизнью брата, как подло.

Цесаревна помолчала. Взгляд ее метнулся к Киро и обратно. Он замер у ее трона, неподвижный, безмолвный.

Глаза его были пусты и безжизненны, еще никогда Милада не видела своего супруга настолько… тенью. Привыкший быть живым щитом, он слабо представлял, каково самому оказаться под защитой.

В груди Милады поднималась дикая, первобытная ярость. Она посмотрела на Владислава Георгиевича, одного из немногих присутствующих, понимающих имперское наречие, а значит, и то, что происходило. Советник ответил ей легким наклоном головы, словно предлагая решить самой.