Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Маменька явно приложила руку к отречению, знать бы для чего ей потребовалось столь скоро освободиться от супруга? Стоит ли обращаться к княгине Луговской, подруге и наперснице царицы, либо же попытаться вызнать самому?

Киро опять злиться. Есть с чего. Прием царя был не самым радушным, да и обнаружить, наконец, крысу, для капитана «Александры» оказалось болезненным известием. Елисей помнил старшего плотника. Скромный, приветливый, он больше подходил на роль лавочника, нежели пирата. Какие обстоятельства толкнули его на столь отчаянный шаг?

Леди Моро… Миледи.

Слова нового маркиза Вианьского до сих пор звучали в ушах младшего царевича.

– Миледи, монсеньор пощадил вас, даже тогда, когда следовало просто избавиться. Вас отправили в ссылку? В страну, где рано или поздно воцарится его дочь? Ничего не скажешь, суровое наказание для той, кто поставил под удар незыблемость трона заморского короля. Вы много значите для него, сие очевидно. Куда больше, чем монсеньор хотел бы показать. Вы будете жить, чтобы увидеть его падение.

Пожалуй, Луи Раньер де Фуа ничуть не похож на старшего брата, решил для себя Елисей. Их Маркиз был добр к друзьям и милостив к врагам, благороден в душе и готов простить, даже женщину, что загубила его молодость и честолюбивые планы. Новый же маркиз Вианьский подобной добродетелью не обладал. Его стоило держать среди друзей.

***

Киро и сам не понял, как оказался в оранжерее. Для отдыха ему хватало и пары часов, к тому же он был слишком зол. В подобном состоянии было предпочтительно погулять по пустующим аллеям, отдыхая от внимания и любопытных взглядов, нежели беспокоить островную царевну невеселыми известиями. Не имея возможности притворяться тенью, он словно лишился своей брони.

Я всего лишь пес Императора, который лучше всех носит кость.

И как давно он понял, что ему мало просто быть лучшим?

В оранжерее был полнейший разгром. Цесаревич повелел сделать новый фонтан, чтобы ничего не напоминало о печальных событиях прошлых лет.

Елисей обмолвился как-то о монетах и драконе, но Ки Ран искренне надеялся, что сие лишь блажь, а не проект модного заморского архитектора. Не для того он переплыл Океан, чтобы и здесь каждый второй тыкал ему в лицо судьбой Золотого Дракона.