Слепой отбор. Тень для Лунного дракона

— Считаете себя настолько красивой? — ворчливо поинтересовался фотограф, настраивая сложный аппарат. Запахло озоном, зашумела настраиваемая диафрагма.

Себя, нет, собственную внешность я полагала весьма средней. А вот принцессу Илону наверняка не просто так считали красавицей и, невзирая на слепоту, одной из фавориток предстоящего отбора. Я кивнула, а Рашель потребовала поскорее покончить с формальностями.

Фотограф сделал лишь один снимок, не слишком заботясь о его качестве. После чего запрыгнул в свой экипаж и удалился, судя по ауре, тихо посмеиваясь в душе.

Затеял какую-то подлость? Об этом я могла только догадываться.

Еще три дня я пробыла в королевском замке, пока для принцессы шили новые платья, накидки, обувь, готовили украшения. На отборе Лунного дракона Илона должна была сиять, как истинная звезда юга. А меня содержали в отдельной небольшой комнате, примыкавшей к апартаментам Рашель. Кормили трижды в день и изредка выпускали на прогулку. И день, и ночь я находилась под неусыпным контролем советницы, она не выпускала из виду ни меня, ни стинки.

Ни на секунду. Король Иоард больше не встречался со мной. Единственными редкими гостями в моей темнице были модистки и ювелиры. Да и те торопливо выполняли свой долг и спешили покинуть недружелюбное общество Рашель.

Количество сундуков неумолимо росло. В день убытия их было ровно тридцать три. А ведь обор продлится всего тридцать дней, по три каждый этап. И это при условии, что я останусь до финала. Даже если десять раз в день менять наряды, их хватило бы принцессе до конца жизни.

Не говоря уже обо мне, не привыкшей к роскоши.

— Не вздумай уронить авторитет! — предупредила Рашель. — Принцессы меняют платья как минимум трижды в день: утреннее, дневное и вечернее. Плюс отдельные наряды для торжественных приемов, траурных мероприятий и посещения храмов. Про украшения не забывай — ты слепа, но не окружающие. Для принцессы важно себя правильно подать.

Я согласилась, мысленно пожелав, чтобы до траура дело не дошло, и мне не пришлось надевать черное закрытое платье, что покоилось на дне одного из сундуков.

«А чем плохи похороны? — удивленно заметил Стинки. — Музыка, цветы… Опять же, если правильно копать, можно найти клад».

Юмор у моего помощника, скажем прямо, своеобразный. Насидевшись в одиночной клетке, он так заскучал, что теперь использовал любой случай продемонстрировать остроумие и сарказм. Я, к сожалению, была его единственным слушателем.

— Все, пора! — объявила Рашель следующим утром.