Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Да будь оно так, мой дорогой Зевс метался бы из бессмертия в смертность по три раза в неделю!

– Речь идет не об обычной влюбленности, как у отца, а о…

– Возможно, вас это удивит, – прищурилась Гера, – но я знаю своего мужа много столетий, и очень хорошо представляю, как он влюбляется. Вы можете мне не верить, но у него каждый раз та самая любовь, которая больше жизни. Да стала бы я ревновать, если бы дело было в обычных интрижках!

Артемида замолчала; зато подала голос Геката:

– Думаю, ты просто должен захотеть стать смертным, – сказала Трехтелая.

Аид хотел кивнуть в знак согласия, но вместо этого застыл, вспоминая.

Когда-то давно, тысячу лет назад, он ухитрился стать смертным. Он полюбил смертную нимфу, он звал к себе смертность, хотел сделать ее частью себя – но вовсе не для того, чтобы быть вместе с любимой. В конце концов, другие боги умели даровать бессмертие, чем он хуже?

О нет. Все было не так. И дело было вовсе не в Левке – хотя, пожалуй, пророчество о ее гибели послужило катализатором.

Тогда он просто хотел убить мойр.

– Ананка!..

Шепот отражается от голых стен гинекея, возвращается к нему тихим эхом: Ананка, Ананка. С серпа в опущенной руке капает кровь.

Он подходит к огромному, в два человеческих роста, зеркал, вглядывается в отражение. Человек в заляпанных кровью одеждах, три разрубленных на куски тела – все не то. Ему нужна та, что стояла у него за плечом.

– Где ты, Ананка? Ты тоже должна лежать тут!

Ананки тут нет, она сбежала, спасаясь от небытия, и он понимает это – разворачивается и уходит.

Серп Крона поет в опущенной руке, он сегодня вдоволь напился… всякого.

Ихора бессмертных мойр.

Ихора бессмертного бога.

И еще – крови смертного.

Сначала Аид не смог убить мойр – их не брал серп. Пожалуй, они были не просто бессмертными, они были самой основой той реальности, и серпа для них было мало.

Тогда он пожелал стать смертным – нет, даже не так, тогда он отчаянно пожелал умереть. Тогда, думал он, пророчество, сулящее гибель Левке, потеряет свою силу, и любимая будет спасена.

Он поднял серп – он знал, что это оружие способно убить бессмертного – и перерезал себе горло, и умер, истек ихором на деревянном полу. В тот миг, когда его сердце остановилось, ихор стал кровью, и Аид превратился в смертного.