Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

В мгновение ока зажила страшная рана, и он – уже не бог, а смертный воин – снова поднял серп.

И мойры, смеявшиеся, пока он захлебывался собственным ихором, не сумели его остановить.

– Кажется, я знаю, что нужно делать, – сказал Аид. – Для этого нужно не просто желать стать бессмертным – для этого нужно умереть.

На него посмотрели, как на ненормального. Поначалу. Потом Гера с Гекатой принялись вспоминать, как боги даруют бессмертие, и вспомнили, что его даруют либо уже после смерти, оживляя тень, либо кормят «подопытного» (так выразилась Геката) нектаром и амброзией, от чего он, опять-таки, умирает, а потом оживает и становится бессмертным.

И, значит, эту частичку смертности, на которую так рассчитывает Афродита, можно убить, лишь убив самого Аида. Причем, по мнению, опять же, Гекаты, ему не следует рисковать и браться за дело самостоятельно – еще не факт, поможет ли суицид избавиться от остатков смертности, или, наоборот – от всей имеющейся божественности.

– Вот именно, главное, не убить все остальное, – мрачно сказала Персефона, складывая руки на груди.

Аид вспомнил, как она стояла на коленях у тела Ареса, молча и неподвижно, и ему стало не по себе.

– Тебе незачем на это смотреть, – мягко сказал он. – Может, ты пока выйдешь?

– Я не собираюсь никуда выходить, – отрезала Персефона. – Я хочу быть с тобой на тот случай, если ты вдруг решишь умереть.

Аид глубоко вздохнул, материализовал саблю и протянул ее Гекате.

– Владыка, прости, но добровольно я за это не возьмусь, – покачала головами Трехтелая.

– Я никогда себе не прощу… если вдруг. Если у нас нет других рабочих вариантов, предлагаю бросать жребий. Втроем – я, Гера, Артемида.

– А, может, попросим Ареса? – предложила Царица цариц, тоже не слишком вдохновленная открывшимися перспективами. – Его не жалко. Да и вообще, если ты вдруг умрешь насовсем, он только обрадуется. Пообещаем ему амнистию…

Аид опустил саблю и перевел взгляд на Ареса. Какая-то логика в словах Геры определенно была.

Владыке совсем не хотелось обрекать на страдания кого-то из тех, кто был ему дорог, если вдруг что-то пойдет не так. Спасибо, тут нет Таната или Макарии!..

Он кивнул Гекате, и та захлопотала над бесчувственной тушкой Неистового, пытаясь привести его в сознание.

Персефона же неслышно скользнула к нему, обеими руками схватила за запястье, требовательно заглянула в глаза:

– А теперь пообещай мне…

Она не успела договорить.

Он не успел ответить.